"Нас обещали кормить, и кормили, но один раз в неделю" - про колхоз в 50-е и морковку.



Кто о чем, а я опять о еде. Когда я поступила в пятидесятом в МИНХ нас сразу послали в колхоз на морковку, на месяц, морковка была для Москвы. Но повезли нас не в сторону Егорьевска, а в сторону Шатуры. Вокруг Москвы было много колхозов и первых государственных совхозов.

Поселили нас на краю деревни Глинки или Глининки, точно название не помню, в здании клуба. Морковку мы собирали в кучи, двое из нас отрезали ботву. Погода на удивление была теплой, правда дождливой. На поле были грязь и слякоть.


Морковка была просто "ужас" - сплошные закорючки. Если кто-то находил настоящую большую морковку, мы все подбегали и смотрели на нее. Один раз староста предложила съесть ее и мы съели. А один раз обнаружили оставленный рядок турнепса, какой он был вкусный, сладкий этот турнепс!

Нас обещали кормить, и кормили, но один раз в неделю. На поле приезжала полевая кухня, но была не гречневая каша, а картошка и колбаса. В сельмаге был только хлеб, придешь, а уже вся деревня выстроилась за хлебом. Покупали мы хлеб у деревенских и яички, и варили их вкрутую. И вся еда. Еще покупали дешевую картошку, было тепло, разводили костер и потом все ели печеную картошку, правда не помню, чтобы именно я ее ела, наверное не доставалось.

Один раз утром встали, староста наша Лиля Марычева, выходит перед нами и говорит:" Ребята! Сегодня о еде не думаем! Сегодня на поле нужен рекорд!". Вот так было: и смешно и грустно.

Как мы работаем и живем приезжал проверить декан с технологического или финансового факультета, уже не помню, а наша деканша Бок Анна Дмитриевна, не приезжала(только бы не ошибиться с именем и отчеством). Как сейчас помню, приехал он на новом "москвиче". Выпускал эти машины автозавод, который находился рядом с "ЗИЛом", выпускающим грузовики. "Москвич" этот был МИНХовский, для рабочих поездок.


Мы декану конечно нажаловались про наше житье - бытье. Одна девчонка из нашего отряда сильно заболела от этой колхозный жизни и декан повез ее в больницу. Была она из далекой Сибири и родители были далеко.

Снабжать нас стал наш комсомольской секретарь курса, он на поле не ездил, а ездил за провизией и помню привез городские батоны и два кг маргарина.

Прошло уже пять лет после войны, Москва росла как " на дрожжах", а деревни? Деревни нет. Когда я уже приехала домой и рассказывала родителям и сестре Тамаре про наше житье в деревне, то сестра, которая уже училась на четвертом курсе, закричала на меня: " Да это прекрасно вы жили, "мадонна" Валя, когда я только поступила в сорок шестом , и нас возили в колхоз, а убирали свеклу, мы вообще по четыре дня не ели!"

Вот так медленно все в той жизни восстанавливалось. Почему это все вспоминается? Трудности "врезаются" в память на долго. Но мы все это преодолевали и учились, и жили дальше. И главная мысль была и есть,- только бы не было войны...

Комментариев нет

Технологии Blogger.