Снегирь

Деду Николаю было семьдесят восемь, и дочь Тамара хотела отдать его в хороший пансионат.

После инфаркта он почти не вставал. Тамара приезжала три раза в неделю, готовила, убирала. Пансионат — хороший, с садом, с врачом. Не тюрьма.

— Папа, там хорошо. Я проверила.

— Помирать хочу здесь, — говорил дед Николай.

— Папа, никто не помирать. Просто удобнее.

— Для кого удобнее.

Внук Алёша — восемь лет — приходил по субботам с мамой. Сидел рядом с дедом, смотрел телевизор.

В январе принёс коробку.

— Дедушка. Смотри.

В коробке лежал снегирь — живой, но с подбитым крылом.

— Где нашёл?

— У школы сидел. Не улетает. Я думал ты знаешь что делать.

Дед Николай смотрел на птицу.

— Надо лубок сделать, — сказал он. — Крыло зафиксировать. Есть тонкие палочки?

— Где взять?

— В ящике на кухне. Второй ящик. Принеси.

Алёша побежал. Вернулся с палочками.

Дед Николай сел. Первый раз за три недели — сам, без помощи.

— Держи птицу вот так, — сказал он. — Не сжимай. Просто держи.

Они работали вдвоём. Дед объяснял, Алёша держал. Потом снегиря устроили в коробке с дырками — дышать.

— Дедушка. Он выживет?

— Не знаю. Крыло плохое. Но попробуем.

Тамара вернулась из магазина. Увидела отца — сидящего, склонившегося над коробкой.

— Папа? Ты встал?

— Кто-то же должен, — сказал дед Николай.

— Как ты?

— Нормально. Вот, — он кивнул на коробку. — Снегирь у Алёшки. Крыло сломано. Буду лечить.

— Папа...

— Тамара. Про пансионат пока не надо.

Тамара смотрела на отца. На внука. На коробку.

— Хорошо, — сказала она. — Пока не надо.

Снегирь прожил две недели. Потом дед Николай открыл окно и выпустил его — крыло срослось, полетел.

Алёша смотрел.

— Дедушка. А ты не грустишь что улетел?

— Нет. Значит вылечили.

— Дедушка, — сказал Алёша серьёзно. — А ты теперь не ляжешь обратно?

Дед Николай посмотрел на внука.

— Не лягу, — сказал он. — Не сейчас.

Истории и рассказыЧитать истории удобнее в приложении Установить