Оставайся насовсем


Дом был большой, и Раиса Петровна всю жизнь считала это удачей. Пока не осталась в нем одна.
Раньше комнаты не пустовали. В дальней спали дочь и ее подружки, когда оставались с ночевкой. На веранде Степан чинил приемники и будильники всей Косой Горе, а на кухне вечно кто-нибудь сидел за чаем. Теперь во всех пяти комнатах жила одна Раиса Петровна.
Степан ушел три года назад, зимой. С тех пор дом словно опустел.
Раиса Петровна привыкла разговаривать вслух, вроде бы с кошкой, а на самом деле просто чтобы в комнатах не было этой ватной пустоты. Кошка, впрочем, слушала внимательно.
Руки у Раисы Петровны были рабочие. И неудивительно, тридцать с лишним лет она простояла у фрезерного станка на заводе.
Мастер говорил, у Гущиной глаз, как штангенциркуль. Она этим тихо гордилась до сих пор.
Ее утро всегда начиналось одинаково. Подъем затемно, кормление животных, потом обход сада, где Степановы яблони давали столько антоновки, что и девать было некуда. Раиса Петровна варила варенье, компоты, джемы.
Банок скопилось на три армии, а есть их было некому. Дочь с внуками приезжала редко.
Так и жила. Зимой снега наметало по самые окна, и Раиса Петровна иногда по два дня не видела живого человека, кроме продавщицы в магазинчике у поворота.
Соседка Люба звала это не жизнью, а зимовкой. Раиса Петровна отшучивалась, а самой было не по себе.
Как-то Раисе Петровне позвонила дочь.
– Мам. Тут такое дело, – как и всегда, немного деловито начала Тамила. – Пашу на две недели в командировку отправляют, в Липецк, а у меня отчет горит, и Милка приболела. Я… Я на нервах уже.
– Не нервничай, это вредно, – спокойно проговорила Раиса Петровна, – чем помочь-то?
Дочь чуть помолчала, а потом выдохнула в трубку:
– Мам, приезжай, а? Поживи у меня, пока Паши нет.
Раиса Петровна думала недолго:
– Хорошо, приеду.
– Точно приедешь? – в голосе у дочери появилась искренняя радость.–Тебе не тяжело будет? Ты ж дом бросаешь, животных.
– Животных Любе поручу, ей не привыкать. А дом… Что дому сделается? Стоит и стоит.
– Мам…
– Ну, чего?
– Ты меня спасаешь.
– Да брось ты.
– Нет, правда!
Раиса Петровна собралась быстро и легла спать в самое что ни есть «детское» время. Впрочем, она проворочалась до самого утра.
Тамила жила в Криволучье, в пятиэтажке за трамвайным кольцом. Квартира у дочери была тесная, двухкомнатная. После своих пустых хором Раиса Петровна поначалу оторопела. Всюду что-то стояло и висело, ступить было негде.
Она примостилась в прихожей на табуретке, не зная, куда себя деть, и остро почувствовала себя лишней, гостьей, которую позвали и теперь не знают, куда посадить.
– Мам, ты чего в коридоре-то села, проходи давай, – позвала Тамила. – Спать на диване в зале будешь, я тебе постелила.
Вечером сели ужинать вчетвером. Шестилетняя Мила вела себя с бабушкой по-свойски.
– Ба, а ты насовсем приехала? – поинтересовалась она.
– На две недельки где-то.
– А-а, – она явно ждала другого ответа, – жалко…
Спала она плохо. Диван казался ей неудобным – то он чудился ей слишком жестким, то показалось, что в поясницу упирается здоровенная пружина.
– Как принцесса на горошине, ей богу, – подумала она.
Лежала и думала, что вот, приехала, а когда зять вернется, опять на автобус, опять в пустой дом, к банкам, к кошке, к собаке, к курам да к поросенку.
И от этой мысли на душе делалось как-то муторно.
Наутро Раиса Петровна встала раньше всех и, пока семья спала, тихо навела на кухне порядок, замесила тесто на оладьи. Когда дети проснулись, их ждал завтрак, а Тамила, влетев на кухню уже одетая, застыла на пороге.
–Ты когда все успела? – удивилась она.
– Раненько встала, вот и успела, – улыбнулась Раиса Петровна, – кто рано встает, тому бог дает. Ешьте, стынет.
После завтрака дочь убежала на работу. Раиса Петровна отвела Милу в садик, что был во дворе соседнего дома, потом вернулась, прибралась, сходила в магазин, приготовила обед. Потом из школы вернулся Артем.
Шли дни. По вечерам все собирались за столом, и стол этот, тесный, локоть к локтю, был Раисе Петровне милее ее собственного, просторного, за которым сидеть было не с кем.
Как-то Артем прибежал из школы взъерошенный и злой. Он швырнул портфель в угол и сердито плюхнулся на свой стул за кухонным столом.
– Ба, нам поделку задали, кормушку для птиц. Из дерева, – пробурчал он, – а я не умею…
– Кормушку, говоришь? – усмехнулась Раиса Петровна. – Это дело. Показывай, из чего делать будем.
В кладовке нашлись обрезки фанеры, оставшиеся от ремонта, старый ящик из-под инструмента, гвозди. Раиса Петровна разложила все на кухонном столе, застеленном газетой, и закипела работа. Она разметила фанеру карандашом по линейке, точно, по риске, как когда-то чертежи на заводе.
Артем сидел рядом, притихший, и завороженно наблюдал за каждым ее действием.
– Ба, а ты откуда умеешь? – поинтересовался он.
– Я, Артемушка, всю жизнь у станка простояла, – улыбнулась Раиса Петровна.
– А у станка это как? – не понял внук. – У балетного, что ли?
– Нет,– рассмеялась Раиса Петровна.
Она отложила работу, взяла свой телефон и загуглила свой станок.
– У вот такого станка.
– Ого… – восхитился Артем.
Провозились они дотемна. Кормушка вышла не абы какая, а с двускатной крышей и гладкой жердочкой. Раиса Петровна даже краской по краю прошлась.
Артем ходил вокруг стола и смотрел на кормушку, как на чудо.
– Это самая лучшая будет! – воскликнул он. – У Кольки из коробки от сока, а у меня во какая!
Когда Тамила вернулась с работы, сын кинулся к ней в прихожую прямо с кормушкой в руках.
– Мам, смотри, что мы с бабой сделали! Она умеет, она на станке стояла!
Тамила взяла кормушку в руки, повертела, провела пальцем по гладкой жердочке. И посмотрела на мать долгим, каким-то новым взглядом.
– Красота какая… – проговорила дочь. – Я и не знала, что ты так можешь.
– Так ты и не спрашивала, – усмехнулась Раиса Петровна, а самой было приятно.
Вечером, когда дети угомонились и легли спать, Тамила села к матери на диван и подобрала под себя ноги, как в детстве.
– Мам, я тебе сказать хотела… – смущенно заговорила она. – Ты… оставайся насовсем, а?
– Как это насовсем… – вздохнула Раиса Петровна. – У меня же дом. Животные, сад. И Степан… там остался,.
– К папе ездить будем, я тебя сама возить стану. Животных по соседям раздать можно. А дом… ну что дом. Стоит пустой. А тут дети. Оставайся, а?
– Я подумаю, – попросила после паузы Раиса Петровна.
Думала она до самого Пашиного возвращения. Было непросто. С одной стороны, тут дочь, внуки. С другой – дом на Косой Горе, темный, с закрытыми наглухо ставнями. Яблони под снегом.
Веранда, где Степанов верстак так и стоит, с недоделанным скворечником…
Это была ее жизнь, весь ее век, вся память. Бросить дом ей казалось все равно что бросить самого Степана, оставить его одного зимовать в промерзших комнатах. И от этой мысли ей делалось совестно и больно.
Паша вернулся из командировки, привез всем гостинцы, не забыл и о Раисе Петровне.
Вечером за столом, когда все были в сборе, он сам завел разговор.
– Раиса Петровна, – веско произнес он. – Вы бы и правда перебирались к нам. Мы комнату вам выделим.
– Да куда я вам, Паша, тут же и так тесно...
– В тесноте, да не в обиде, – возразил зять, – просто… Ну, я не знаю, как мы тут без вас будем. Я ж, честно скажу, спокоен был в командировке только потому, что вы тут.
Тут и Артем подскочил.
– Ба, оставайся! – попросил он. – Ты мне еще кораблик обещала!
– Ничего я тебе не обещала, выдумщик.
– Ну обещала же, ба.
Мила подошла и крепко обняла ее.
Раиса Петровна помолчала немного, вздохнула и сказала:
– Ладно уж... Ладно. Только дом продавать не дам. Пущай стоит. Летом все туда поедем, на свежий воздух. А зимовать… зимовать буду тут, с вами.
Что тут началось. Дети заорали и запрыгали, зять заулыбался, дочь подошла к Раисе Петровне и крепко обняла ее.
А Раиса Петровна с трудом сдерживалась, чтобы слезу не пустить.
С домом на Косой Горе она попрощалась тепло. Обошла все комнаты, на веранде постояла у Степанова верстака, взяла в руки недоделанный скворечник.
– Заберу, – сказала она. – Достроим с Артемкой. Ты не серчай, Степа. Я ж не бросаю тебя. Я к нашим еду. Меня там ждут.
И увезла скворечник в город. И они с внуком его достроили. Повесили в школьном дворе, рядом с прошлогодней кормушкой.
Истории и рассказыЧитать истории удобнее в приложении Установить