Каждый двор по версте
Это у нас в Заречье было, в пятьдесят шестом, в январе. Я тогда маленькая была, но помню.
У Соколовых заболел Павлик, пять лет. Живот. С вечера заболел, к ночи уже кричать перестал, только стонал. Фельдшер наш, Иван Кузьмич, посмотрел, побледнел, сказал: аппендицит, лопнет — помрёт. Резать надо. В районе. Срочно.
А до района двадцать километров. А на улице буран. Третий день метёт, дороги нет, дорогу и не видно. Машина колхозная в ремонте. Лошади по такому снегу не пройдут — по брюхо проваливаются.
Мать Павлика, Таня, стоит посреди избы с ним на руках, белая как стена. Отец, Миша, в райцентре на курсах, ничего не знает.
Иван Кузьмич говорит:
— Нести надо. На руках. Другого нет.
— Двадцать километров? — Таня аж села. — В буран? Кто ж его донесёт?
***
А вот тут и вышло то, что у нас в Заречье потом тридцать лет вспоминали.
Дед Евсей, восьмидесяти лет, вышел из Соколовой избы и пошёл по деревне стучать в окна. В каждое окно. И говорил одно:
— Павлика Соколова в район несут. Каждый двор — по версте.
Через полчаса у Соколовых во дворе стояло человек сорок. Мужики, парни, бабы покрепче. С фонарями, с лопатами, с верёвками.
Иван Кузьмич сделал носилки из двух жердей и одеяла. Павлика завернули в тулуп и положили. Таня шла рядом, держала его за руку через тулуп.
И пошли.
Первую версту несли Кузнецовы — отец и два сына. Потом передали Лапиным. Лапины — Зотовым. Зотовы — Гавриловым. Шли цепочкой: впереди мужики с лопатами торили снег, за ними носилки, сзади остальные. Буран бил в лицо так, что не видно было, кто рядом. Перекликались, чтобы не потеряться.
На седьмой версте сломались носилки. Председатель наш, Пётр Лукич, снял полушубок, завернул в него Павлика и понёс на руках. Сам. Две версты. Потом его сменили.
На двенадцатой Таня упала. Её подняли две бабы и повели под руки. Она шла и всё оборачивалась на носилки.
На шестнадцатой навстречу вышли из района. Кто-то из наших ещё вечером дозвонился с почты в больницу, пока провода не оборвало. И из больницы выслали трактор. Трактор шёл через буран с прожектором, медленно, как корабль.
Павлика переложили на трактор. Таню тоже.
***
Операцию сделали к утру. Хирург потом сказал: ещё час — и не успели бы.
А заречинские пришли домой к полудню. Обратно шли тоже двадцать километров, и половина отморозила щёки. Дед Евсей, который всю дорогу шёл впереди, отморозил два пальца на ноге. Их потом отрезали.
Павлик вернулся домой через две недели.
Таня Соколова в тот же вечер пошла по деревне. В каждый двор. С пирогами. Сорок один двор. Она их все помнила по именам, кто сколько нёс.
А Павлик Соколов вырос, выучился и стал хирургом. Работал в той самой районной больнице двадцать восемь лет. И в Заречье, говорят, ни один аппендицит у него не лопнул.
