Отвёз мать домой

Это я вам про Ивана Лаптева расскажу. И про мать его, Аграфену.

В пятьдесят шестом у Аграфены был удар. Ей было шестьдесят восемь. Жила одна в Сосновке, в своей избе. Отнялась левая рука, нога, речь стала невнятная. Соседка нашла её на полу утром.

Иван, сын, жил в Кирове. Инженер на заводе. Сорок лет. Жена, двое детей, двухкомнатная квартира на третьем этаже.

Он приехал в тот же день. Забрал мать к себе. Как иначе? Одна в деревне — помрёт.

***

В городе Аграфена перестала есть.

Не сразу. Сначала ела мало. Потом — совсем мало. Сидела у окна в своей комнате — Иван отдал ей детскую, детей переселил к себе. Сидела и смотрела. В окне был двор, бельё на верёвках, стена соседнего дома.

Жена Ивана, Клава, кормила её с ложки. Аграфена отворачивалась.

Врач приходил. Сказал: после удара бывает. Апатия. Надо заставлять.

Заставляли. Не помогало. За три месяца Аграфена похудела на пятнадцать кило.

***

Однажды вечером Иван сел рядом с матерью. Взял её за здоровую руку.

— Мам. Что ты хочешь? Скажи.

Аграфена долго молчала. Потом сказала. Медленно, по слову, невнятно. Но Иван понял.

— До-мой.

— Мам, тебе там одной нельзя. Кто за тобой смотреть будет?

Аграфена отвернулась к окну.

— До-мой, — сказала она ещё раз.

***

Иван не спал ночь. Клава лежала рядом. Тоже не спала.

— Ваня, — сказала она под утро. — Она тут умрёт. Ты видишь.

— Вижу.

— А там?

— А там — не знаю.

Клава помолчала.

— Я на заводе возьму отпуск, — сказала она. — Месяц. Без содержания. Поедем все. Посмотрим. А там решим.

***

Они поехали в Сосновку в апреле. Иван нёс мать от машины до избы на руках. Посадил на лавку у печи. Открыл окно.

За окном была её улица. Её берёза. Её огород, заросший прошлогодней травой. И соседка, тётка Нюра, бежала через дорогу.

Аграфена смотрела в окно. Долго. Потом заплакала. Первый раз за всё время.

А вечером она поела. Сама. Здоровой рукой. Щей, которые Клава сварила в её печи.

***

Месяц прошёл. Аграфена встала. С палкой, но встала. Ходила по избе. Потом — по двору. Потом — до колодца, держась за забор.

Иван смотрел и думал.

В конце мая он сказал Клаве:

— Я переведусь. В МТС, в район. Механиком. Тут двадцать километров.

Клава смотрела на него.

— А квартира? А дети? Школа?

— Дети — в сельскую. Квартиру сдадим. Я там больше не могу, Клава. Я вижу, как она тут оживает.

Клава думала три дня. Потом сказала: ладно.

***

Они переехали в Сосновку в июле. В Аграфенину избу. Иван пристроил две комнаты. Работал в МТС. Клава — в сельской школе учительницей.

Аграфена прожила ещё одиннадцать лет. Речь к ней вернулась почти полностью. Рука — нет. Но одной рукой она научила внучку прясть. А внука — ставить силки на зайцев.

Иван так и остался в Сосновке. Его дети выросли там. Когда его спрашивали, не жалеет ли, что ушёл с завода, он говорил: я мать домой отвёз. Это единственное, что я в жизни правильно сделал.