Бабушка села за дочь

Маму арестовали бы в сентябре пятьдесят первого. Если бы не бабушка.

Мама работала продавщицей в сельмаге. Одна. Нас у неё было трое: я, Галя, десять лет, Колька семь, Танька три. Отец погиб в сорок четвёртом.

В сентябре пришла ревизия. Нашли недостачу. Двести сорок рублей. Мама не брала. Я знаю. Это бухгалтер из райпо, Ракитин, путал накладные, а потом свалил. Но кто поверит продавщице?

Ревизор сказал маме: пишите объяснение. Завтра передаём в прокуратуру. Растрата. От трёх до семи лет.

***

Мама пришла домой белая. Села на лавку. Смотрела на нас.

Бабушка, мамина мама, Аграфена, жила с нами. Ей было шестьдесят два. Она всё поняла по маминому лицу.

Ночью я слышала, как они говорили на кухне. Тихо.

Бабушка сказала: Нюра, скажи, что это я.

Мама сказала: мама, ты что.

Бабушка сказала: я у тебя в магазине каждый день бываю. Помогаю. Все видят. Скажешь, что я брала из кассы. Без твоего ведома. На лекарства. Мне дадут меньше — я старая. А тебя посадят — дети куда? В детдом. Трое. По разным.

Мама плакала. Говорила: нет, нет.

Бабушка сказала: Нюра. Я жизнь прожила. Мне всё равно, где помирать. А им — жить.

***

Утром бабушка оделась в чистое. Взяла узелок. Поцеловала нас всех. Меня, Кольку, Таньку.

Мне сказала:

— Галя. Ты старшая. Мамку береги.

И пошла в сельсовет. Сама. Мама бежала за ней. Бабушка не обернулась.

В сельсовете бабушка сказала ревизору, что деньги взяла она.

Из кассы. Без дочкиного ведома. Пока дочь на склад отходила. На лекарства себе и на хлеб внукам.

Ревизор посмотрел на неё. Шестьдесят два года. Платок. Узелок.

Мама стояла в дверях и кричала: неправда! неправда!

Ревизор сказал маме: замолчите. Ваша мать сделала признание.

***

Бабушке дали два года. С учётом возраста. Отправили в колонию под Котласом.

Мама осталась на работе. Нас никого не забрали.

Мама писала бабушке каждую неделю. Возила посылки. Сухари, сало, тёплые вещи. Каждые три месяца — свидание. Мы ездили всей семьёй. Бабушка выходила к нам худая, в ватнике, улыбалась. Говорила: тут хорошо. Тут не голодно. Я в прачечной работаю. Тепло.

***

Через год, в пятьдесят втором, Ракитина, бухгалтера из райпо, поймали на другой растрате. Большой. Он сознался во всём. И в нашей недостаче тоже.

Бабушку выпустили. Реабилитировали. Она вернулась домой в ноябре пятьдесят второго. Мы встречали её на станции. Я, Колька, Танька, мама.

Бабушка сошла с поезда. Худая, седая. Увидела нас. Заплакала. Мама бросилась к ней.

Бабушка обняла её. Потом нас. Потом сказала:

— Ну вот. Всё правильно. Все целы.

***

Бабушка прожила до семидесятого года. Про колонию никогда не рассказывала. Говорила: было и было.

А я стала юристом. Следователем прокуратуры. Тридцать лет. И каждый раз, когда ко мне приходил человек и говорил: это я, это я сделал, — я спрашивала: а кого вы защищаете?