Всей деревней выкупили

Это у нас в Кривцове было, в сорок седьмом, осенью.

Петька Мухин, четырнадцати лет, украл в колхозном амбаре мешок зерна. Двадцать килограммов. Ночью. Сторож его поймал.

У Петьки была мать, лежачая — после тифа ноги отнялись. И трое младших. Отец погиб в сорок четвёртом. Петька был в доме за мужика. Зерно он нёс домой. Младшие пухли с голоду.

По указу за двадцать килограммов давали от пяти до восьми лет. Несовершеннолетним — тоже. В колонию.

***

Петьку посадили в сельсовет, под замок. Утром должны были везти в район.

А ночью мать Петьки, Анна, доползла до соседки. На руках. Ноги не шли. Доползла по снегу двести метров. Постучала в окно. Соседка, Клава Зотова, открыла и чуть не упала.

— Клава. Петьку заберут. Младшие помрут без него. Помоги.

Клава затащила её в избу. Посадила на лавку. Посмотрела на неё. Потом надела валенки.

— Сиди тут.

И пошла по деревне.

***

Она обошла всю деревню за ночь. В каждый дом стучала. Будила. Говорила одно и то же:

— Петьку Мухина в колонию повезут. За мешок. Надо мешок вернуть в амбар. Пока не увезли. Вернём — нет хищения.

Мужики чесали затылки. Бабы ахали.

А потом каждый двор понёс. Кто по два кило. Кто по пять. Кто горсть, последнюю. Дед Евсей отсыпал из своего мешка для посадки — семенное.

К утру у сельсовета стоял мешок. Полный. Двадцать два килограмма. С лишком.

***

Утром приехал участковый из района. С бумагой. Председатель колхоза, Фёдор Лукич, вышел ему навстречу.

— Товарищ участковый. Тут недоразумение вышло.

— Какое?

— Мешок-то нашёлся. В амбаре. Сторож обсчитался. Хищения нет.

Участковый посмотрел на него. На мешок, который стоял у крыльца. На толпу баб и мужиков вокруг, человек сорок. Все молчали. Смотрели.

— Нашёлся, значит, — сказал участковый.

— Нашёлся.

— А мальчишка что в сельсовете под замком делает?

— Так это… мы его за другое. За хулиганство. Окно разбил. Уже отпустить хотели.

Участковый долго смотрел на председателя. Потом на сторожа, который стоял в стороне и смотрел в землю. Потом на баб.

Потом порвал бумагу. Сел в сани. Уехал.

***

Петьку выпустили. Он вышел из сельсовета, увидел толпу. Остановился.

Тётка Клава подошла, взяла его за ухо. Не больно.

— Ещё раз украдёшь — сама в колонию отвезу. Понял? А есть нечего будет — приходи ко мне. Понял?

— Понял, — сказал Петька. И заплакал. Четырнадцать лет, и заплакал при всей деревне.

***

Пётр Мухин стал председателем того же колхоза в шестьдесят восьмом. Двадцать лет. И в первую же осень устроил в колхозе фонд. Без отчёта. Для семей, где некому работать.

Он называл его «Клавин мешок».