Сын приехал продать дом и остался ночевать

Андрей приехал в родной город ранним поездом и сразу пошёл к дому. Ключ всё ещё лежал под ковриком — нелепая привычка матери, с которой он когда-то смеялся, а теперь не стал убирать. Дом стоял тихий, будто выжидал. Андрей собирался быстро осмотреть комнаты, собрать документы и уехать в гостиницу, но, переступив порог, неожиданно снял куртку и поставил сумку у стены.

В доме пахло старым мылом, лекарствами и чем-то съедобным, давно выветрившимся. На кухне стол был накрыт: две тарелки, салфетки, хлеб в хлебнице. Андрей машинально пересчитал приборы и только потом понял, что делает. Он нахмурился, убрал одну тарелку, но ощущение неловкости осталось, будто он вторгся в чужой вечер.

Разбирая шкафы, он находил странные мелочи. Две одинаковые кружки, купленные недавно. Пачку печенья с надписью «для чая вечером». Лекарства, аккуратно разложенные по дням недели. В ящике — записки самой себе: «позвонить Андрею», «спросить, как у него дела», все — без дат, все — неисполненные.

Андрей сел на диван и впервые за долгое время позволил себе не спешить. Он вдруг ясно понял, что все их разговоры в последние годы сводились к коротким фразам: «нормально», «работа», «потом созвонимся». Он не знал, как она жила, с кем говорила, чего ждала по вечерам. Он был уверен, что ещё успеет.

Ночевать он решил внезапно. Просто постелил постель, как в детстве, и лёг, не выключая свет в коридоре. Ночью долго не мог уснуть, прислушивался к дому, который поскрипывал и жил своей памятью. Ему казалось, что мать где-то рядом — не как образ, а как привычное присутствие, к которому он так и не вернулся вовремя.

Утром Андрей собрался быстро. Дом всё так же стоял тихо, но теперь — не пусто. Закрывая дверь, он не почувствовал облегчения, которого ждал. Вместо этого появилась тяжесть и странное, запоздалое желание — быть внимательнее, звонить чаще, не откладывать простые вещи «на потом». Он уехал, так и не решив, когда именно выставит дом на продажу.