Гардеробщик

— Добрый… эм… Здравствуйте, — робко обратился Михаил к человеку за гардеробной стойкой.

— Здравствуйте, — поклонился тот в ответ и подвинул номерок с таким количеством цифр, что они не умещались на одной стороне и заходили на другую часть металлического кругляшка.

— Я к вам по работе, — замотал головой Михаил, отодвигая номерок.

— А-а-а, — профессиональная хмурость отступила с лица гардеробщика, и на смену ей пришла веселая улыбка, — помощник, значит. Весьма рад. Матвей Филиппович, — мужчина протянул сухую морщинистую руку. — Пойдемте, все покажу.

После рукопожатия он поднял вверх часть стойки и приветственно распахнул узкий проход.

— Так, давайте устроим вам короткий экскурс, — Матвей Филиппович рассеянно смотрел по сторонам, не зная, с чего начать и за что хвататься. — Вещи мы принимаем тут, — погладил он стойку. — Номерок лучше готовить заранее, чтобы время не терять. Но попервой все равно придется привыкать и развивать в себе чувство гардеробщика. Вы ведь еще понятия не имеете, в чем придут к вам люди.

— Что за чувство?

— Своего рода прорицательский дар, но ничего сверхъестественного — обычная профессиональная чуйка. Со временем начинаешь заранее понимать, какую одежду тебе передаст следующий человек.

— А что, бывает много вариантов?

— Разумеется, — беззлобно усмехнулся гардеробщик и развел руками. — Вы даже не представляете сколько. Мы же работаем с начала времен и трудимся на весь белый свет, а людей отправляют в последний путь совершенно в разных одеяниях. Их одевают в соответствии с традициями, культурой, благосостоянием. Я думаю, вы и без меня это понимаете, — мужчина снова погладил стойку и с той же легкостью в голосе продолжил: — Порой это такие необычные… кхм, наряды, что не знаешь, как вообще их разместить на наших крючках, — он смущенно захихикал, прикрывая рот рукой. — Пойдемте, покажу.

Они сделали шаг навстречу бескрайним рядам одежды, извивающимся влево, вправо и вглубь, и после непродолжительной паузы смело погрузились в этот океан прекрасных и одновременно мрачных облачений.

— Тут и национальные костюмы, — показывал он на ходу на церемониальные одежды всевозможных фактур и расцветок, вплоть до птичьих перьев и различных шкур животных, — и религиозные: саваны, мужские и женские платья, кафтаны, мешки с монетками. Даже на льняные бинты египетских фараонов можно глянуть, но идти далековато. — Они свернули и попали в новый ряд. — Здесь у нас служебные…

Матвей говорил, а Михаил молча разглядывал чистую и выглаженную форму всевозможных учреждений: медицинские халаты, огнеупорные робы пожарных, полицейские мундиры и бесконечное множество камуфляжа. Некоторые одежды были новенькими, парадными, специально подготовленными для перехода. Другие представляли собой картину всех тягот, перенесенных человеком в конце пути. Чем глубже они проходили, тем сильнее внутри Михаила разрастался болезненный комок. В конце концов мужчина остановился, чтобы перевести дух и успокоиться, после того как на глаза ему попалась искусанная огнем форма спасателя.

— Понимаю вас, я здесь столько уже работаю, а на душе каждый раз тяжело, когда прохожу по этому ряду, — легонько потрепал коллегу по плечу Матвей Филиппович. — Не все попадают сюда после церемоний. Кто-то приходит буквально с того места, где оборвался его путь. Иногда у нас тут бывает сыро, иногда пахнет гарью... Швабра в кладовке, я покажу.

Михаил начал бледнеть, и Матвей Филиппович тут же взял его под руку, и, выведя к стойке, протянул стакан с водой:

— Привыкнете. Как-нибудь свожу вас в ряд с доспехами разных эпох, очень впечатляет, знаете ли!

Михаил поблагодарил и залпом осушил стакан, немного пролив на себя.

— Но все же самыми популярными остаются костюмы, — эту фразу гардеробщик произнес с каким-то воодушевлением и торжеством. — Костюмы всех фасонов и покроев, от дешевой и вредной синтетики подпольных производств до люксовых моделей самых известных брендов: Canali, Brioni, Ravazzollo, Hugo Boss, — гардеробщик перечислял эти имена с апломбом и даже ревностью, словно это были имена и фамилии его старых друзей. — Великие модельеры одевали людей, а мы раздеваем! Кстати, их личные вещи тоже можно найти среди миллиона других, я обязательно покажу вам, но позже.

— Я бы очень хотел глянуть, — Михаил коснулся лацкана одного из пиджаков, провел пальцем по материи вниз и схватился за пуговицу. — Я ведь сам немного модельер.

— Правда? — Матвей Филиппович с нескрываемым любопытством осмотрел сменщика.

— Да. Думаю, что меня поэтому сюда направили. Я очень люблю одежду и, глядя на нее, вижу не просто тряпки.

Гардеробщик уважительно кивнул.

К стойке тем временем уже подошел какой-то пожилой мужчина в сером классическом костюме из полиэстера. На его шее болтался плохо завязанный галстук.

— Прошу, — движением фокусника Матвей Филиппович выудил из рукава номерок, а сам продолжил свой рассказ, обращаясь к Михаилу: — Как видите, работа несложная. Вручаете номерок, забираете одежду, вешаете на крючок или плечики. Лучше ― в ряд, подходящий по стилю одежды.

— А зачем номерок? — спросил Михаил. — Никто же все равно не будет забирать свой костюм.

В этот момент абсолютно голый мужчина сдал весь свой гардероб и молча направился к двери, над которой сияла тусклая фосфорно-зеленая надпись «Выход».

— Так положено, — произнеся эти слова, Матвей Филиппович взял одежду и отнес на отведенное место.

— Вроде все понятно. Один вопрос только остался.

— Спрашивайте, — сказал гардеробщик, вернувшись.

— Кто это? — показал Михаил на молчаливо сидящую в темном углу на скамейке женщину.

— Не обращайте внимания, — она ждет мужа.

— Мужа?

— Да. Тут это частое явление. Некоторые не хотят уходить в одиночку и ждут родных или близких. Некоторые даже пытаются подкупать, чтобы я разрешил им тут сидеть. Обещают, что повесят одежду на один крючок.

— И что?

— Да ничего, — мужчина повел плечами, — мне и так без разницы. Пусть хоть сто лет сидят.

— А им разве не нужно уходить?

— Нужно, но никто пинками не гонит. Хотят сидеть здесь, в полумраке, среди голых серых стен, вместо того чтобы двигаться дальше, — ради бога. Так. Наш экскурс закончен, пора включаться в работу, — мужчина щелкнул пальцами, и Михаил, повернувшись, увидел перед стойкой длинную очередь, возникшую из мрачной пустоты.

Вдвоем с Матвеем Филипповичем они работали без остановки полгода. День и ночь, которые заметно проходили на Земле, совершенно быстро и неощутимо протекали в гардеробе. Люди всех возрастов, цвета кожи, религий шли без остановки. Михаил и Матвей Филиппович работали слаженно и весело, пересекаясь у стойки, словно поезда, курсирующие на одном маршруте и встречающиеся в одной и той же точке бесчисленное количество раз.

Люди сдавали костюмы, брали номерки и совершенно голые уходили через дверь. За день Михаил видел тысячи лиц, но ни одно не мог запомнить. Зато он помнил костюмы и иногда на ходу делился впечатлениями с коллегой, который всегда с охотой поддерживал короткую беседу. Одно лишь лицо, кроме лица напарника, Михаил не переставал видеть ежедневно — той самой женщины на скамье.

Как-то раз, взяв очередной тайм-аут, Михаил решил подойти и поболтать с незнакомкой. Матвей Филиппович отнесся к затее с грустной иронией, но не воспротивился.

— Добрый… эм… здравствуйте, — поздоровался Михаил.

Женщина взглянула на него испуганными глазами и тут же бросилась в извинения:

— Простите, я тут тихонько посижу, обещаю, что не помешаю вам, умоляю, дайте дождаться…

— Спокойно, — выставил руки перед собой Михаил, — сидите сколько хотите. Я просто хотел спросить: зачем вы это делаете?

— Я… Я просто обещала мужу, что дождусь его.

— Но зачем? Разве не проще вам встретиться с ним там? — Михаил указал на дверь, за которой исчезали все, кто получал номерок в гардеробе.

— Но я не знаю, что там, — от волнения женщина заламывала пальцы на руках.

— Я тоже, — признался Михаил. — А сколько вам лет?

Женщина на секунду задумалась.

— Тридцать семь. Было. Сейчас — не знаю.

— А мужу вашему?

— Ему тридцать четыре.

— Ого, совсем молодой. А вы уверены, что он потом захочет идти именно с вами?

— Что за вопрос? — она обиженно отвела взгляд. — Я же его жена.

— Ну просто... где гарантия, что он не женился еще раз? И что нынешнюю жену он не любит… — Михаил хотел сказать «больше», но передумал и подобрал другое: — Так же, как и вас? У вас дети были?

— Нет, не сложилось…

— Так ведь есть шанс, что теперь они у него есть, — предположил гардеробщик.

— Вы хотите меня прогнать? — глаза женщины заблестели слезами.

— Нет, не хочу. Просто веду беседу. Он же мог быть счастлив снова, разве это плохо?

— Ну нет, не плохо, наверное… Но как же я? — голос ее сорвался и стал похож на писк.

— Вы тут — с этим ничего уже не поделать. Просто, может, нет смысла ждать в гардеробе?

— Может, и не стоит. Но я все равно пока подожду.

— Хорошо, — Михаил решил сменить тему. — Как вас зовут?

— Марьяна.

— А меня Миша, — протянул гардеробщик свою руку, и женщина пожала ее. — А что у вас за платье, Марьяна? Мне кажется, оно вам не очень идет.

— Согласна, идиотский наряд, — оглядела себя женщина. — Наверное, сестра выбирала, она у меня не очень в моду, понимаете?

— Понимаю. Ладно, мне пора, — сказал Михаил, заметив, что его коллега уже вовсю работает, — увидимся.

— Ага.

Прошло еще несколько месяцев. Марьяна никуда не пропала, и Михаил все размышлял над тем, как бы ее порадовать. У них-то с Матвеем Филипповичем уже образовался своего рода тандем. Они сдружились и много болтали. Благо темы были.

— Филиппыч, скажи, а я могу взять что-то из одежды? — спросил как-то Михаил на ходу, относя к вешалкам костюм популярного супергероя размера XXL.

— Исключено, — отрезал гардеробщик. — Не положено.

— Так все равно же…

— Нет, говорю.

— Хорошо, а можно где-то раздобыть ткани?

— Ткани? Это можно, сколько угодно. А тебе зачем?

Они, как обычно, перекидывались словами на ходу.

— Хочу кое-что сшить.

— Сшить? — Матвей Филиппович остановился. — На кой хрен?

— А что, нельзя?

— Да… Можно, наверное, в перерывах, — он почесал затылок. — Но зачем?

— Руки чешутся, хочу вспомнить былое.

— Ну хорошо, я не против, — улыбнулся мужчина, — глянем, что ты за модельер.

В следующий перекур Матвей Филиппович притащил откуда-то целый мешок разнообразных тряпок, ниток, иголок, пуговиц и еще множество всяких мелочей, нужных для пошива, и с хитрым прищуром произнес:

— За вещи, оставленные в карманах, администрация ответственности не несет.

Михаил рассмеялся и с детским любопытством начал потрошить мешок.

— А инструмент у нас есть какой? — спросил он.

— Конечно, есть даже целая мастерская. Наша одежда тоже ведь изнашивается, а чинить здесь ее, кроме нас самих, некому.

До мастерской шли долго. Уж слишком огромен был гардероб. Иногда Матвей Филиппович нехотя лез в карман и выуживал оттуда карту.

— Слева — от моряков, — вскоре сказал мужчина. — Видишь, не зря мы вешаем по специальностям.

Михаил согласно кивнул.

Мастерская оказалась совсем крохотной, а инструмент, хранившийся внутри, был создан еще в начале прошлого века. Но это был настоящий музей, при том, что все работало исправно.

Оставив ткани, Михаил вернулся к рабочему месту и, пока Матвей Филиппович не видел, подошел к Марьяне, попросив снять с нее мерки.

— Зачем это? Гроб мне готовите? — испугалась та.

— Не думаю, что вам грозит это второй раз, — отшутился Михаил.

Работа была завершена через семь земных суток. Михаил, как и любой мастер, мечтающий об абсолютном идеале, был почти доволен.

— Вот, это вам, — протянул он Марьяне сверток.

— Что это? Зачем? — как обычно, испуганно отстранилась женщина.

— Я подумал, раз вы все равно не хотите уходить, так хотя бы ждать будете в чем-то более красивом.

Марьяна осторожно развернула сверток, и когда платье предстало перед ней во всей красе, ахнула.

— Очень красиво, но я это не надену, — вернула она дар Михаилу. — Ни за что я не надену чужое, тем более из вашего гардероба.

— Это не чужое. Я сам его сшил, с нуля, — улыбнулся гардеробщик.

— Вы?!

— Да, отголоски старой профессии. Примерите?

— Я… я даже не знаю. Хочется, конечно.

— Так не стесняйтесь, я отойду.

Михаил оставил подарок на скамейке, а сам вернулся на свой пост.

— Батюшки, это что за красота? — улыбнулся Матвей Филиппович, когда Марьяна подошла к ним с Михаилом во время чаепития.

— Вам нравится?

— Я считаю, что Михаил настоящий талант, — подтвердил гардеробщик. — Шик, лоск!

— Почему ты совсем не удивлен? — покосился Михаил на напарника.

— Думаешь, что я за столько лет работы здесь не вижу все насквозь? — фыркнул мужчина.

— Согласен, глупый вопрос. Марьяна, вам очень идет! — Миша смотрел на счастливое женское лицо и сам чувствовал, как что-то тяжелое внутри него рассасывается.

— Спасибо огромное! Сегодня будто какой-то праздник, — пожала его руку Марьяна и, не в силах сдержаться, крутанулась на месте. — А у вас зеркала нет?

— Увы, чего нет, того нет, — сказал Матвей Филиппович.

— Жаль… Я бы все отдала, чтобы увидеть себя в этом платье…

Женщина вернулась на свой пост, а гардеробщики к работе.

Прошло, наверное, недели две, прежде чем Марьяна подошла к стойке и протянула одежду, в которой ее провожали близкие.

— Неужели решились? — Михаил машинально подал номерок.

— Ага… Я много думала над вашими словами и только недавно осознала их смысл. Вы правы, муж остался там, продолжил жить. По крайней мере, я очень на это надеюсь. А мне, наверное, пора двигаться дальше. Хочется верить, что мы с ним еще увидимся. Если захочет, то сам разыщет меня. Ваше платье, знаете… Оно меня как-то перезагрузило, что ли, — все это время Марьяна говорила, глядя в пол, а тут вдруг подняла глаза и с заговорщицкой улыбкой произнесла: — Надеюсь, там есть зеркала.

— Уверен, что есть, — подмигнул Михаил.

Она взяла свой номерок и пошла к двери.

— Стойте! Вы что! Нельзя же в одежде туда! — послышался голос Матвея Филипповича, который только что вернулся с перекура.

— Почему нельзя? — спросил Михаил, глядя на своего взволнованного коллегу.

— Одежда из прошлой жизни должна оставаться здесь, а туда нужно идти обновленным, правила же!

— Так разве мы что-то нарушили? — крикнула Марьяна, уже стоя у входа.

— Да, Филиппыч, разве мы что-то нарушили? — эхом повторил Михаил.

Гардеробщик долго смотрел на дверь, потом молча перевел взгляд на счастливую Марьяну в ее платье, а в конце взглянул на Михаила и кивнул.

Женщина распахнула дверь, напоследок обернулась и одними лишь губами сказала: «Спасибо», а затем исчезла.

— Во времена! Первый раз такое здесь, — признался ошарашенный Матвей Филиппович. — И откуда ты на мою голову свалился, — ударил он по-дружески своего товарища в плечо.

Они принялись работать как прежде. Люди приходили, сдавали одежду, получали свой номерок и уходили туда, где начинался совершенно новый отсчет времени, а Матвей Филиппович и Михаил с удовольствием продолжали свою работу, которая хоть и была однотипной, но все равно казалась им очень интересной и полезной.

А потом как-то раз к стойке подошел совершенно растерянный мужчина в дурацком спортивном костюме и, не в силах сдержать слезы, с трудом произнес:

— Можно я у вас тут посижу и подожду своих родных? Я тихонько, обещаю…

— Присаживайтесь, но сначала позвольте снять с вас мерки.