Валерьянка

В родзале стояла тишина, нарушаемая торжественным шёпотом медсестры:

— Поздравляем, у вас девочка!

Родители переглянулись. Фамилия — Кошкины. В семье все ласковые, пушистые, с характером. Папа погладил усы (которые он отращивал и очень гордился ими), мама сияла.

— Какая красавица, рыженькая, вся в меня, назовём её красиво, — сказала мама. — Чтобы в жизни всё было по-настоящему.

— Конечно, — кивнул папа. — Будет Любовь!

Так в мир вошла Кошкина Любовь.

В первом классе кто-то шепнул:

— А что коты любят больше всего? Котлету? Мышку? Валерьянку!

Во втором классе её уже официально звали Валерьянка. В третьем — «Срочно, несите Кошкину, у нас кот нервничает».

Любовь сначала плакала, потом злилась. Потом решила, что раз уж судьба выдала ей такой сценарий, она сыграет главную роль.

К пятому классу она носила в рюкзаке маленький флакончик настоящей валерьянки. Не для себя — для театрального эффекта. Если кто-то начинал: «Валерья-я-янка», — она медленно доставала пузырёк, ставила на парту и говорила:

— По расписанию. Одну капельку — и ты спокойнее!

Коты, кстати, её действительно обожали. Во дворе за ней ходила процессия из трёх рыжих и одного серого, как охрана. Соседи только усмехались, а сама Люба тяжело вздыхала...

Прошли годы.

В 26 лет Кошкина Любовь уже не вздрагивала от своей фамилии. Она научилась носить её как деловой костюм: строго, с иронией и лёгким блеском в глазах.

В офисе её, помимо основной, привычной обзывалки, в шутку называли «Антикризисная Любовь», намекая на высокую квалификацию, ну, и на баночку с валерьянкой в ящике стола.

Когда в отчётах начинался пожар, когда директор начинал дышать, как паровоз XIX века, когда бухгалтерия гудела — звали её.

— Где Валерьянка? — шептал отдел.

— Идёт, — отвечали с уважением.

И вот однажды в компанию пришёл новый сотрудник.

Тихон Анатольевич Котик.

Да. Именно так.

Когда он представился на общем собрании, в зале повисла пауза. Потом кто-то кашлянул. Потом кто-то подавился водой. А к вечеру родилась офисная кличка: Котик Тишка.

Тихий, аккуратный, в очках. С голосом, который звучал так, будто он извиняется даже перед мебелью.

— Добрый день… можно я сяду?.. спасибо… извините…

Судьба, похоже, обладала тонким чувством юмора.В первый же день его отправили к Любови подписать документы. Он постучал.

— Можно?..

Она подняла глаза.

— Фамилия? — автоматически спросила она.

— Котик… Тихон.

— Очень приятно, Кошкина Любовь или просто Валерьянка.

Пауза была такой плотной, что в ней можно было хранить архивы.

Любовь медленно открыла ящик стола. Достала тот самый флакон с надписью «Экстренная помощь отделу». Поставила на стол.

— Похоже, — сказала она спокойно, — нас свела природа. Тихон покраснел до кончиков ушей.

Через неделю весь офис шептался:

— Валерьянка и Котик. Это судьба.

— Это биология, — поправлял кто-то.

Но произошло странное.Рядом с ним она перестала быть «Антикризисной». Она смеялась его шуткам и почти перестала реагировать на подколки сотрудников.

А он перестал быть Тишкой. Он оказался не таким уж тихим. У него был острый ум и неожиданно дерзкое чувство юмора.

Однажды в разгар отчётного ада он подошёл к её столу и тихо положил перед ней маленький пакетик.

— Что это? — спросила она.

— Валерьянка в таблетках, — ответил он серьёзно. — Для особо нервных. Она смеялась так, что бухгалтерия впервые услышала её настоящий голос — не спокойный, не официальный, а живой и очень мелодичный.

Через полгода в офисе уже не шутили.

Потому что стало очевидно: Котик Тихон и Кошкина Любовь — это не каламбур, это гармония!

Говорят, любовь не выбирают по фамилии. Но жизнь, похоже, иногда листает словарь и хихикает.

Всё случилось в самый обычный вечер. Отчёты сданы, директор спокоен, бухгалтерия дышит ровно. Любовь собирала бумаги, аккуратно, как всегда. Тихон задержался у её стола.

— Люба… — сказал он тихо, но без своей привычной робости. — Можно вас проводить?

Она хотела пошутить. Сказать что-нибудь про природный инстинкт или биологическую совместимость. Но не стала.

Они вышли из офиса вместе. У подъезда, как по расписанию, уже сидели два рыжих и один черный кот. Тихон остановился, посмотрел на них серьёзно и вдруг достал из кармана маленький пакетик корма.

— Переговоры, — пояснил он. Коты окружили его с уважением. Один даже потерся о его ногу.

Любовь смотрела на это и вдруг поняла странную вещь: всё, что когда-то было её болью, стало частью этой сцены: фамилия, кличка, смех, обиды. Всё это привело её именно сюда — к этому спокойному мужчине с фамилией Котик, который кормит её дворовую свиту.

— Знаете, — сказал он, выпрямившись, — я думаю, что природа всё рассчитала. Котик без Любви — это просто фамилия. А с Любовью — уже смысл.

Она улыбнулась. Вечер был тёплый, фонари мягкие, и в воздухе не было ни капли насмешки — только тишина и что-то очень настоящее.

Через год на стене у двери новой квартиры появилась аккуратная табличка: «Котик Тихон и Кошкина Любовь».

И если вечером возле её подъезда по-прежнему собираются коты — она только усмехается:

— Рабочая репутация. Ничего личного.

Наука этого не подтверждает. Но легенда офиса уверяет: валерьянка всё-таки работает!