ДИКИЙ МЕД ЛИДОЧКИ

Лида была некрасивой.

Ее мама жаловалась своим сестрам:

-Видать, в отца пошла моя Лидочка. Ни ликом, ни характером не удалась. Как подумаю, а внуки какие будут…. Да и выйдет ли замуж моя дочь с такой-то внешностью? Жаль девчонку…

Прошло время…

…Заневестилась Лидочка…

Женихи стайками кружили вокруг нее.

Всем отставку давала Лида. Гордая и заносчивая выросла.

«Вся в отца, - говорила мама, - Я с ним поэтому и развелась.»

…Нашелся один…

Обуздал «лошадку» строптивую. Тимофей. Красавец, хоть иконы с него пиши. Девок щелкал, как семечки.

-Пойдешь за меня, упрямая? - несколько раз допытывался Тимофей.

-Нет, Тимоша, не пойду. Погулять хочу. Вас много, а я одна, - отвечала с ухмылкой Лида.

-Смотри, передумаю. У меня очередь из невест, сама видишь, - стращал Тимофей.

-Не прогадай, не ошибись, Тимоша… - отвечала Лида.

…Конечно, Лида была влюблена в Тимофея. Еще как! Высокий, красивый, умный…

Подружки удивлялись:

-Такой парень… А она носом крутит. Уведут. Локти будет кусать, дурочка. Сама-то не ахти какая…

Лидочка не спешила.

…А Тимофей тем временем пропал.

Лида кинулась к его другу Олегу.

-Тимоха в село уехал. Там у него зазноба давнишняя, - равнодушно ответил Олег по телефону.

Лидочка чуть не умерла.

Ах, зазноба… Давнишняя…

-Олег, женись на мне, - тут же предложила Лида.

-Я с удовольствием, Лидочка. Ты же знаешь, - облизнулся Олег.

-Завтра же подаем документы в ЗАГС! - заключила в сердцах невеста.

И подали…

…Объявился Тимофей через месяц. Загорелый, весёлый, с охапкой полевых цветов — пришёл к Лиде, будто и не пропадал никуда.

— Ну что, строптивая, остыла? — с порога крикнул он, сияя своей иконописной улыбкой. — Собирайся, в субботу к моим родителям поедем, знакомиться.

Лида стояла в дверях, бледная, застывшая, как соляной столп. Сердце в груди предательски зашлось в чечётке — вот же он, единственный, любимый... Но в памяти всплыли слова Олега про «зазнобу» и тот унизительный холод в трубке.

— Поздно, Тимофей, — глухо произнесла она. — Я замуж выхожу. За Олега. Документы уже в ЗАГСе.

Улыбка сползла с лица Тимофея. Он медленно опустил цветы на тумбочку.

— За этого... лизоблюда? — процедил он. — Лида, ты в уме? Я в село ездил бабке дом подправлять, чтобы нам было где лето проводить. А Олег... ты хоть знаешь, зачем он тебе «да» сказал?

— Знаю! — выкрикнула Лида, хотя в глубине души не знала ничего. — Потому что он ценит меня, а не «очередь из невест» считает! Уходи, Тимоша. Не прогадала я. Ошибся ты.

Тимофей ушел, не оборачиваясь.

…Мать Лиды металась по квартире, поправляя на дочери фату. Личико у Лиды и правда было специфическое: острый нос, тяжёлый подбородок, близко посаженные глаза. Но в белом платье, под слоем косметики, она казалась почти эффектной.

— Ох, дочка, — причитала мать. — Олег — парень мягкий, податливый. С ним не пропадёшь. А Тимофей... больно ярок был, сгорела бы ты с ним.

…Свадьба пела и плясала в местном ресторане. Олег пил много, по-хозяйски приобнимал Лиду и всё время шептал ей на ухо: «Теперь ты моя, Лидочка. Куда ты теперь денешься».

Ближе к полуночи, когда гости начали расходиться, а Лида сидела в дамской комнате, «припудривая носик», она услышала в коридоре пьяный разговор Олега и своего новоиспечённого свёкра.

— Ну что, сынок, — гудел бас отца Олега. — Поздравляю. Квартира в центре теперь считай у нас. У девки-то никого, кроме матери, а та её за гроши отдала, лишь бы замуж пристроить. Внешность, конечно, подкачала, но зато «характер», как ты говорил, «обуздать» можно.

— Да брось, батя, — хохотнул Олег — Она же на зло Тимохе за меня выскочила. Думает, я её люблю. Пусть думает. Зато теперь у меня есть личная обслуга и прописка. Потерплю её рожу ради такого куша.

Лида вышла из кабинки тихо, как тень. В её глазах не было слёз — там горел тот самый «отцовский» огонь, из-за которого мама когда-то подала на развод.

Она не стала устраивать скандал при гостях. Она просто подошла к мужу, сняла кольцо и бросила его в бокал с шампанским, который он держал.

— «Лошадка»-то, Олег, может и строптивая, — спокойно сказала она, — но на ослах не ездит.

…Через месяц Лида уехала из города. Сама. Без мужей и женихов. Мать плакала, кричала про «позор», а Лида только улыбалась. Оказалось, что когда ты перестаёшь верить, что твоя внешность — это приговор, мир вдруг начинает предлагать совсем другие сценарии.

А Тимофей? Говорят, он так и не женился. Всё ждал, когда в его селе снова зацветут те самые полевые цветы, которые он когда-то оставил на тумбочке в прихожей некрасивой, но такой невероятной Лиды.

…Прошло десять лет.

Лида больше не была той угловатой девчонкой с испуганным взглядом. Городская жизнь, хорошая работа в сфере дизайна и, главное, внутреннее спокойствие выровняли её внешность. То, что мама называла «неудавшимся ликом», превратилось в благородную, строгую красоту. Она научилась носить своё лицо как дорогую оправу к сильному характеру.

Она приехала в родной город на юбилей матери. Шла по знакомой улице к рынку за цветами, когда у старого сквера её окликнули:

— Лида? Лидия Петровна?

Она обернулась. Перед ней стоял мужчина. В нём трудно было узнать того «иконописного» красавца Тимофея. Нет, он не опустился, но время и работа на земле оставили свой отпечаток: морщинки у глаз, обветренное лицо, натруженные руки…

Исчезла та самодовольная искра, которая когда-то заставляла девчонок падать штабелями.

— Здравствуй, Тимофей, — спокойно ответила она.

Он подошел ближе, разглядывая её с нескрываемым восхищением и какой-то тихой грустью.

— А подружки-то врали, — усмехнулся он. — Говорили, локти кусать будешь. А ты... ты будто только сейчас расцвела.

— Локти целы, Тимоша. А ты как? Говорят, так и живешь в селе?

— Живу. Дом бабкин достроил. Сад посадил. Жениться пробовал — два года прожили, да не пошло. Всё время казалось, что не та рядом. Не та... — он замолчал, глядя на неё в упор. — Знаешь, я ведь тогда, десять лет назад, не из-за Олега ушел. Я испугался, что ты меня по-настоящему не любишь, раз так легко за другого выскочила. Глупый был. Гордый.

Лида поправила ремешок дорогой сумки.

— Мы оба были хороши. Ты торговал своей красотой, а я — своей обидой.

Тимофей сделал шаг навстречу.

— Лид, я завтра обратно в село. У меня там пасека, тишина... Поехали? Просто посмотришь. Я тебя ни к чему не неволю. Очереди из невест давно нет, я один.

Лида посмотрела на свои идеальные ладони, потом на его — в мозолях и следах от прополиса.

— Знаешь, Тимофей... Мама всегда говорила, что я вся в отца. А отец мой никогда не возвращался туда, где его не оценили сразу.

Она улыбнулась — не той горькой ухмылкой из юности, а мягко и уверенно.

— Но я не отец. Дай мне свой номер. Завтра я улетаю, но... может быть, в следующем отпуске мне очень захочется настоящего мёда.

Тимофей долго смотрел ей вслед, пока её стройный силуэт не скрылся за поворотом. Он знал: она не обещает просто так. И в этот раз он будет ждать столько, сколько потребуется.

…Прошло два года, прежде чем Лида снова оказалась в тех краях. Она приехала не на шпильках и не с дорогой сумкой, а в простых джинсах, с собранными в небрежный узел волосами.

Пасека Тимофея стояла на отшибе села, у самой кромки леса. Лида заглушила мотор машины и замерла. Тишина здесь была густой, убаюкивающей.

Тимофей вышел из амбара. На нём была простая льняная рубаха, лицо прикрывала сетка пчеловода, которую он тут же откинул назад. Увидев её, он не бросился навстречу, не засыпал комплиментами. Он просто застыл, опираясь на забор, и долго смотрел, будто проверял — не наваждение ли это от жары.

— Приехала всё-таки, — негромко сказал он.

— Мёда захотелось, — ответила Лида, подходя ближе. — Обещала же.

…Весь день они провели в хлопотах. Тимофей показывал ей своё хозяйство: аккуратные ряды разноцветных ульев, омшаник, сад, где яблоки уже начали наливаться соком. Лида, к своему удивлению, не чувствовала себя здесь чужой. Её некрасивое лицо казалось Тимофею самым гармоничным, что он видел в жизни.

Когда сумерки опустились на сад, они сели на веранде. На столе стоял старый самовар, миска с тягучим янтарным мёдом и свежий хлеб.

— Ты ведь тогда, на свадьбе с Олегом, всё слышала? — вдруг спросил Тимофей, глядя в темноту леса.

-Откуда знаешь? - удивилась Лида.

-Подружки твои про все поведали. - спокойно сказал Тимофей.

— Хм… Вертихвостки, - беззлобно усмехнулась Лида. - Слышала. Но дело не в нём, Тимош. Дело во мне было. Я себя не любила, вот и искала подвоха в каждом твоём слове. Думала: «Зачем такому красавцу я? Наверняка издевается».

Тимофей осторожно накрыл её руку своей широкой ладонью:

— А я ведь тогда и правда был дураком. Думал, внешность — это капитал. А оказалось — просто фантик. Лида, я здесь один не потому, что женщин нет. А потому что после тебя мне все кажутся... пресными. Без этого твоего взгляда, без твоего характера, харизмы.

Лида не отняла руку. Она посмотрела на свои пальцы в его ладони.

— Мама всё переживала, какие у меня внуки будут... — тихо рассмеялась она. — Боялась, что в отца пойдут.

— Пусть в отца, — серьёзно ответил Тимофей. — И в тебя. Будут упрямые, гордые и настоящие.

…Лида осталась на неделю. Потом на вторую. Городские дела постепенно отошли на второй план, а звонки от коллег стали казаться шумом из другой жизни.

В один из вечеров, когда они вместе собирали опавшие яблоки, Тимофей спросил:

— Уедешь?

Лида выпрямилась, откинула прядь волос со лба и посмотрела на него тем самым взглядом, от которого у него когда-то перехватывало дыхание.

— Уеду. Надо вещи собрать и квартиру выставить на продажу. Здесь, знаешь ли, на пасеке, дизайнер интерьеров не очень нужен, а вот помощница главному пчеловоду — в самый раз.

Тимофей улыбнулся — впервые за много лет так, как в юности: открыто и счастливо.

…Спустя год в село приехала Лидина мама. Она долго ходила по дому, присматривалась к зятю, который души не чаял в её «неудавшейся» дочери. А когда увидела маленькую внучку — точную копию Лиды в детстве, только с огромными, сияющими глазами Тимофея, — заплакала и сказала:

-Видать, в деда пошла. Красавица растёт.

Лида только переглянулась с мужем и промолчала.

Она-то знала: красота начинается там, где тебя наконец-то по-настоящему разглядели.

Ведь в конечном итоге важно не то, чья ты копия, а то, в чьих руках ты чувствуешь себя оригиналом…