Тбилисские дожди

Маргарита Ивановна сообщила сыну о своём решении в воскресенье за обедом.

— Я уезжаю в Тбилиси.

Сын Дима поперхнулся.

— В командировку?

— Жить.

Дима поставил вилку.

— Мам. Тебе семьдесят два.

— Семьдесят два, не девяносто два.

— У тебя давление.

— Контролируемое.

— Мама, ты не знаешь грузинского!

— Знаю немного. Я в пединституте изучала. И русский там все понимают. А английский у меня есть.

— Зачем тебе Тбилиси?

Маргарита Ивановна отложила салфетку.

— Дима, я тридцать восемь лет преподавала литературу. Из них двадцать последних — тебе, твоим детям, внукам твоих одноклассников. После выхода на пенсию — твоим детям, уже бесплатно. Теперь я хочу пожить для себя. В Тбилиси я всегда хотела. Ещё когда читала Паустовского.

— Паустовский писал про Батуми.

— Дима, не придирайся.

Тбилиси она выбрала потому, что там тепло, красиво, и потому что русские там не редкость. И ещё потому что увидела однажды фотографию — старый дворик с виноградом на перилах балкона — и решила: вот.

Сын сопротивлялся три недели. Потом сказал: «Мам, ну хотя бы сначала съезди посмотреть». Она уже купила билет в один конец.

Квартиру снял в Мтацминда — район старого Тбилиси, дворики, лестницы, кошки. Хозяйка, немолодая грузинка Нана, говорила по-русски хорошо и смотрела на постоялицу с любопытством.

— Одна приехали?

— Одна.

— Муж?

— Умер пять лет назад.

— Дети?

— Сын в Москве.

— И не держит?

— Держал. Я уехала.

Нана засмеялась.

— Молодец! Я бы тоже хотела так — взять и уехать куда-нибудь. Но у меня тут все.

— У меня тоже все. Но я решила, что сначала — я.

Первые две недели Маргарита Ивановна просто ходила. Нарикала, Метехи, Сухой мост, рынок Дезертирка. Пила кофе в маленьких кафе, покупала специи на вес. Слушала грузинскую речь вокруг и думала: надо бы выучить.

Нашла языковые курсы для взрослых. Пришла — в группе оказались три туристки из Германии, два молодых поляка и она. Преподаватель, Гиа, посмотрел на неё с уважением:

— Вы откуда?

— Из Москвы.

— И зачем вам грузинский?

— Хочу разговаривать с людьми.

На третьей неделе Маргарита Ивановна написала записку в кофейне по-грузински — попросила счёт. Бариста прочитал, засмеялся, ответил по-грузински медленно. Она поняла примерно половину. Это уже было хорошо.

Дима звонил каждые три дня. Сначала тревожно, потом просто так.

— Ну как там?

— Хорошо. Сегодня ходила в Ботанический сад. Там ущелье и водопад внутри.

— Мам, ты не устаёшь?

— Устаю. Сплю хорошо.

Однажды он спросил:

— Ты когда вернёшься?

— Не знаю ещё.

— Месяц? Два?

— Дима, я вернусь когда захочу. Или не вернусь. Пока мне здесь хорошо.

Долгая пауза.

— Ладно, — сказал он наконец. — Мам, пришли фотографию того двора с виноградом. Маринка хочет посмотреть.

Это был прогресс.

В октябре пошли тбилисские дожди — тёплые, шумные, с запахом мокрого камня. Маргарита Ивановна сидела на балконе с кофе и смотрела, как дождь стучит по виноградным листьям.

Думала: вот. Вот оно.

Не потому что Тбилиси — рай. Колено болит, подъёмы по холму даются труднее, чем хотелось бы. Но утром она встаёт и идёт куда хочет. Это оказалось важнее, чем она думала.