Чужая кровь

С Ириной они дружили двадцать три года. С первого курса педагогического, с общей комнаты в общежитии, с ночей над конспектами и каникул у Иркиных родителей под Рязанью. Потом вышли замуж — обе, почти одновременно. Потом дети, совместные отпуска, телефонные звонки по два часа.

Муж Клавдии, Роман, работал с Иркиным мужем в одной компании. Это казалось удобным — одна большая семья.

Оказалось — нет.

Клавдия узнала в апреле. Просто нашла переписку — не специально искала, телефон лежал на столе разблокированный. Хватило первых двух строк.

С Романом она не разговаривала — незачем. С Иркой — тоже. Позвонила раз, сказала: «Я знаю». Ирка молчала. Клавдия положила трубку.

Дочь, двадцатилетняя Полина, была на стороне матери безоговорочно. Но Полина жила в Питере, у неё была своя жизнь. Квартира в Подмосковье, которую Клавдия и Роман купили вместе, по суду делилась долго и болезненно. К осени Клавдия получила свою долю деньгами и уехала.

Дом под Костромой купила почти случайно — увидела объявление, цена была смешная, съездила посмотреть и осталась. Деревня Лыково, двадцать домов, тихо.

Первые недели она просто сидела. Топила печь, смотрела в окно, спала по десять часов. Соседи не лезли. Изредка бабка через дорогу кивала: «Хорошо, что приехала. Дом живой должен быть».

Потом появились дети.

Их было трое — мальчик лет восьми, девочки шести и четырёх. Жили через два дома, мать работала в районном центре, до вечера их не было видно. Старший, Федя, пас куриц и делал это с видом человека, занятого важным государственным делом. Девочки — Соня и Лиза — ходили за ним следом.

Первый раз они появились у забора Клавдии в ноябре.

— Тётя, у вас есть яблоки? — спросил Федя. — Мама говорит, у вас в саду яблоня антоновка. Нам можно взять упавшие?

— Берите, — сказала Клавдия.

— Спасибо. — Федя потоптался. — А вы городская?

— Городская.

— Вы зачем в деревню?

— Так получилось.

Он кивнул — серьёзно, как человек, которому это объяснение понятно.

Яблоки они собирали втроём, методично. Соня нашла под яблоней ежа и закричала. Лиза упала и ободрала колено — Клавдия принесла зелёнку и пластырь. Федя сказал «спасибо» и повёл сестёр домой.

На следующий день они пришли снова — просто так, без яблок.

— Вам скучно? — спросил Федя.

— Нет.

— Мама говорит, кто один живёт — тому скучно.

— Я привыкла.

Он подумал.

— Мы могли бы приходить. Если вам не мешает.

Клавдия посмотрела на него. На Соню, которая стояла с серьёзным лицом. На Лизу, которая держала брата за руку.

— Не мешает, — сказала она.

Мать их звали Таней. Она появилась в декабре — пришла познакомиться, принесла варенье, извинилась, что дети, наверное, надоедают.

— Не надоедают, — сказала Клавдия.

— Правда? — Таня с облегчением выдохнула. — Они у меня самостоятельные. Муж уехал два года назад на заработки и пропал. Сначала звонил, потом — нет. — Она говорила ровно, без жалобы, как рассказывают то, что уже приняли. — Я справляюсь. Но одной тяжело.

— Я понимаю, — сказала Клавдия.

Полина приехала на Новый год и остановилась в дверях:

— Мам, тут целая жизнь.

— Целая, — согласилась Клавдия.

На кухне сидели Федя с учебником — Клавдия помогала ему с математикой, — Соня рисовала, Лиза спала в кресле, завёрнутая в плед.

— Ты счастлива?

Клавдия подумала.

— Я в порядке, — сказала она. — Это уже немало.

Полина кивнула. Потом тоже села помогать Феде с математикой.

В феврале Таня сказала:

— Клавдия Михайловна, я хочу вас спросить. Можно, дети будут называть вас тётей Клавой? Они сами просят. Лиза вчера сказала в садике «у меня есть тётя Клава в деревне».

Клавдия посмотрела в окно — во дворе Федя чистил снег, хотя его никто не просил.

— Пусть называют, — сказала она.