ОНА ДВАДЦАТЬ ЛЕТ УХАЖИВАЛА ЗА СВЕКРОВЬЮ. КОГДА ПРИШЛО ВРЕМЯ ДЕЛИТЬ КВАРТИРУ — УЗНАЛА ПРАВДУ

Когда Зинаида Архиповна умерла, Галя не плакала.

Не потому что не любила свекровь. Просто слёз уже не было — всё выплакала за двадцать лет. Когда вставала в пять утра ставить лекарства. Когда ночами меняла пелёнки, хотя у неё у самой болела спина. Когда готовила отдельно — свекровь не ела то, что ела вся семья, у неё был «особый желудок». Когда её собственные дети росли при живой маме, которой вечно было некогда, потому что надо было к бабушке.

Муж Сергей работал. Это было его объяснение всему. «Я работаю, ты дома, ты справишься».

Галя справлялась.

На похоронах Сергей плакал. Его сестра Тамара тоже плакала — приехала на три дня, выплакалась и уехала. Тамара жила в другом городе и за двадцать лет навещала мать ровно семь раз. Галя считала.

После сорока дней Сергей сказал:

— Надо документы разобрать. У мамы была квартира.

— Я помню, — сказала Галя.

— Тамара звонила. Говорит, у неё права на долю.

Галя подняла голову от тарелки.

— Какая доля?

— Ну, Таня же тоже дочь. Мама сказала, всё детям поровну.

— Сергей, — Галя отложила ложку. — Я двадцать лет. Каждый день. Ты это понимаешь?

— Ну, ты же дома была. Тебе несложно было.

Галя встала, вышла на балкон и долго стояла там, смотрела на двор.

«Тебе несложно было».

Двадцать лет. Четыре инсульта у свекрови. Две операции. Постоянный уход. Галя бросила работу, когда Зинаиде Архиповне стало совсем плохо. Потом уже не смогла вернуться — пять лет вне профессии, кому она была нужна. Пенсии своей не накопила. Здоровье ушло — спина, давление, нервы.

«Тебе несложно было».

Она вернулась в комнату.

— Сергей, я хочу поговорить серьёзно.

— О чём?

— О том, что пока ты работал, я жила здесь как прислуга. Бесплатная, круглосуточная. Мне всё это время платили?

— Галя, это же мама.

— Мне это говорили все двадцать лет. Это мама, это семья, это долг. А теперь выясняется, что Тамара, которая приезжала семь раз, имеет такие же права, как я, которая не уходила отсюда ни на день.

— Ты преувеличиваешь.

— Я преувеличиваю? — голос Гали стал тихим и ровным, что было страшнее крика. — Сергей, у меня есть дневник. Я вела его с первого года. Там всё записано. Каждый день. Что делала, сколько часов. Какие лекарства, какие процедуры. Потому что я чувствовала — когда-нибудь мне это понадобится.

Муж смотрел на неё.

— Зачем ты вела дневник?

— Потому что чувствовала. Вот и пригодился.

Она обратилась к юристу. Юрист объяснил: прямых прав на квартиру у неё нет, но есть основания для иска. Фактический уход. Затраченное время. Упущенная карьера. Медицинские документы, подтверждающие объём работы.

Дневник — двадцать толстых тетрадей — лёг на стол в суде.

Судья листала их молча. Тамара сидела в зале и смотрела в сторону.

Решение было таким: две трети квартиры — Сергею и Гале совместно, одна треть — Тамаре.

Тамара вышла из зала, не сказав ни слова.

Дома Сергей молчал долго. Потом сказал:

— Ты могла просто поговорить со мной. Без суда.

— Сергей, — ответила Галя. — Я двадцать лет с тобой разговаривала. Ты отвечал: «Тебе несложно было». Суд оказался внимательнее.

Он не нашёл, что ответить.

Ночью Галя достала последнюю тетрадь. Открыла на последней странице. Там было написано: «Сегодня умерла Зинаида Архиповна. Я сделала всё, что могла. Наверное, даже больше».

Она закрыла тетрадь.

Больше она её не открывала.