Борис Борисыч

Гуся Антонина Степановна завела случайно. Купила на рынке одного гусёнка — думала, будет компания курам. Гусёнок вырос в большого белого гуся с жёлтым клювом, характером твёрдым и взглядом, не допускающим возражений. Антонина Степановна назвала его Борис Борисыч, и это имя подошло ему как влитое.

Борис Борисыч командовал двором. Куры его слушались. Собака соседа Петровича при виде гуся уходила в будку. Сам Петрович, мужчина шестидесяти лет и весом под сто килограмм, обходил Антонинин двор на всякий случай по другой стороне улицы.

Летом в деревню Лесное приехала семья дачников. Антропов Виктор Сергеевич, его жена Марина, двое детей. Сняли дом через дорогу. Первые три дня всё было хорошо.

Потом Борис Борисыч перелетел через забор.

— Тётенька! — кричал антроповский сын, стуча в Антонинины ворота. — Ваша птица нас прогнала! Папа бегает по огороду, а она за ним!

Антонина Степановна вышла. Наблюдала картину: Борис Борисыч стоял посреди антроповского огорода в позе победителя, Виктор Сергеевич прижался к забору и смотрел на гуся с ужасом.

— Борис Борисыч, домой, — сказала Антонина Степановна.

Борис Борисыч посмотрел на неё. На Виктора Сергеевича. Потом с достоинством пошёл обратно.

— Вы его обучили? — с уважением спросил сын.

— Он сам, — сказала Антонина Степановна.

После этого Виктор Сергеевич стал смотреть на гуся не с ужасом, а с интересом. Приходил иногда — смотреть. Потом стал говорить: «Антонина Степановна, а можно мы с детьми у вас посидим немного? Мы Борис Борисычу зерна принесли».

Антонина Степановна разрешала. Дети кормили гуся, гусь принимал зерно с видом делающего одолжение. Виктор Сергеевич снимал видео на телефон.

В сентябре пришло время уезжать.

— Антонина Степановна, — сказал Виктор Сергеевич однажды вечером, — мы тут подумали. А не взять ли нам Борис Борисыча? В Москву. Дети привязались, у нас участок есть за городом.

— Нет, — сказала Антонина Степановна.

— Мы за ним будем хорошо ухаживать.

— Не сомневаюсь. Но нет.

— Почему?

Антонина Степановна посмотрела на гуся, который стоял рядом и слушал разговор с очевидным интересом.

— Потому что это его территория. Он тут хозяин.

Антроповы уехали в воскресенье. Погрузили вещи, попрощались. Виктор Сергеевич задержался у ворот:

— Антонина Степановна, ну может всё-таки?..

— Нет.

— Он же привык к нам.

— Он привык везде, — сказала Антонина Степановна. — Это гусь, не ребёнок.

Дети помахали Борис Борисычу из окна машины. Борис Борисыч смотрел на отъезжающую машину с видом философа, которого мирская суета не тревожит.

Деревня за всем этим, разумеется, наблюдала.

Петрович через неделю сказал:

— Слышь, Антонина, а молодцы эти твои дачники. Уважили птицу, не взяли силой.

— Они нормальные, — согласилась Антонина Степановна.

— А гусь у тебя вообще как?

— Как всегда, — сказала Антонина Степановна. — Командует.

На антроповской даче следующим летом Виктор Сергеевич сделал табличку на воротах: «Осторожно, гусь». Гуся не было. Но табличка его успокаивала.

Борис Борисыч жил в Лесном ещё долго и умер своей смертью в почтенном возрасте. Антонина Степановна похоронила его под яблоней, а соседи пришли без приглашения — просто так, потому что это был Борис Борисыч и деревня его знала.

Петрович сказал: «Птица была — с характером. Таких уважать надо».

Это была лучшая эпитафия, которую Антонина Степановна могла представить.