Свекровь приехала без звонка

Нина Васильевна узнала о том, что невестка считает её манипуляторшей, в субботу после обеда — и не из разговора с сыном, а от самой Оксаны, которая открыла дверь с таким лицом, что сразу стало ясно: держится из последних сил.

— Проходи, — сказала Оксана ровно. — Дети спят, наконец.

Оба мальчика болели уже третий день. Нина Васильевна приехала именно поэтому — без звонка, с кастрюлей куриного бульона и лекарствами, которые зять Дима якобы «не успевал» купить.

Но Оксана, едва усевшись за стол, сказала:

— Нина Васильевна, я должна тебе сказать. Я больше не могу молчать. Мы с Димой почти не разговариваем. Из-за тебя.

— В каком смысле?

— В таком. Он ездит к тебе почти каждый день. То сердце, то давление, то ещё что-то. Дети болеют, я одна, а он у тебя. Я понимаю, ты одна, он у тебя единственный. Но это уже невозможно.

Нина Васильевна сидела очень тихо.

Дима был у неё последний раз три недели назад — заехал на полчаса, помог передвинуть шкаф. До этого — ещё раньше. Никакого «почти каждый день» не было и близко. Последний раз она жаловалась на давление — в феврале, и то звонила скорую сама, не беспокоя сына.

Картина складывалась сама собой. Дима говорил жене, что едет к маме. Но не ехал.

— Оксан, — сказала Нина Васильевна спокойно. — Я тебя слышу. Ты права, что сказала. Это важно. Я разберусь.

Невестка с удивлением подняла глаза — видимо, ожидала другой реакции.

— Ложись поспи, пока дети спят. Я побуду с ними.

Дождавшись, когда Оксана уйдёт в спальню, Нина Васильевна позвонила сыну.

— Дима, ты сейчас где?

— На работе, задержался.

— Уверен?

Пауза.

— Мам, ты чего?

— Оксана мне сегодня рассказала, как часто ты «приезжаешь ко мне». Я не знала, что так часто у меня бываю.

Долгое молчание.

— Мам, это сложно объяснить…

— Не надо объяснять. Приезжай домой. Прямо сейчас.

— Я не могу сейчас, у меня…

— Дима. Домой. Сейчас.

Он приехал через сорок минут. Нина Васильевна открыла ему дверь и тихо сказала, чтобы дети не проснулись:

— На кухню.

Дима сел, не глядя на мать. Нина Васильевна поставила перед ним чашку, села напротив.

— Где ты бываешь, когда говоришь, что едешь ко мне?

— Мам, прошу тебя…

— Дима.

Он рассказал. Знакомая из спортзала. Несерьёзно, говорит. Просто отдых от всего.

Нина Васильевна долго молчала, разглядывая чашку.

— Ты помнишь, как тебе было десять лет и отец ушёл?

Дима поднял глаза.

— Помню.

— Ты тогда спросил меня: «Мама, а почему папа выбрал другую жизнь вместо нас?» Я не знала, что ответить. До сих пор не знаю. — Она посмотрела на сына. — Твои мальчики тебя о том же спросят. Лет через пятнадцать, если повезёт — раньше.

Дима смотрел в стол.

— Я устал, мам. Оксана всегда занята, мы не разговариваем, она вечно с детьми, я ей не нужен как человек…

— А ты ей помогаешь?

Молчание.

— Двое больных детей, декрет, без поддержки, а ты «устал». Оксана тоже устала. Разница в том, что она дома, а ты в другом месте.

— Ты не понимаешь…

— Я растила тебя одна десять лет. Я очень хорошо понимаю. — Нина Васильевна встала, убрала чашки. — Ты сейчас идёшь в комнату к детям. Посидишь с ними, пока они спят. Завтра даёшь Оксане выспаться — сам встаёшь к детям. Эту неделю каждый день едешь домой сразу после работы. Это не обсуждается.

— А если я не хочу…

— Тогда поговори с Оксаной честно. Скажи ей всё. Пусть она сама решает, что дальше. Это её право. Но трусить и прятаться — не вариант.

Дима ещё долго сидел на кухне. Потом встал и пошёл в детскую.

Нина Васильевна тихо собралась и уехала, оставив бульон на плите.

Через год она сидела на кухне у сына — шумно, дети носились по комнатам, Оксана смеялась над чем-то в телефоне. Дима варил макароны, неловко, но старательно.

— Как на работе? — спросила Нина Васильевна.

— Нормально. Взяли на полставки удалёнки, буду больше дома.

— Оксана знает?

— Она предложила, — усмехнулся он. — Ей нужна помощь с младшим.

Нина Васильевна кивнула и взяла со стола кружку. Ничего особенного — просто обычный семейный обед. Скучный и нужный.