Не путайся

Невестка сказала это в мае, ещё в мягкой форме — почти доброжелательно:

— Анна Васильевна, ну посмотрите сами. Три комнаты, нас четверо, скоро пятый. Вы же понимаете.

Анна Васильевна понимала. Сын Лёша смотрел в сторону — значит, разговор был согласован заранее. Квартира была куплена ими с мужем тридцать лет назад, Лёша в ней вырос. Мужа не стало два года назад.

— Я найду что-нибудь, — сказала Анна Васильевна.

— Мы поможем с поиском, — сказала невестка. — Может, комнату снять в Подмосковье, там дешевле.

Она сняла комнату в деревне Привольное — семьдесят километров, автобус раз в день. Хозяйка, Степанида Никитична, была женщина тихая, вопросами не мучила.

По деревне Анна Васильевна ходила медленно, никуда не торопясь — торопиться было некуда. Соседи смотрели без осуждения: приехала городская, одна, значит что-то случилось. Не лезли.

Рядом, через два дома, жил дед Архип — восемьдесят лет, сухой, с палкой. Каждое утро выходил на крыльцо и сидел там, смотрел на дорогу. Анна Васильевна проходила мимо, он кивал.

В июне к нему приехали внуки — двое, мальчик и девочка, лет семи и девяти. Родители работали, дети были на лето.

Дед с ними не справлялся — это было видно. Они носились по двору, он сидел и смотрел. Кормил их кое-как, к вечеру дети ходили чумазые и голодные.

Анна Васильевна зашла на третий день — принесла пирог. Просто принесла.

— У вас там дети не ели, наверное, — сказала она.

— Ели, — сказал дед Архип с достоинством.

— Ели, — согласилась она дипломатично. — Я просто пекла много.

Дети съели пирог за пять минут. Мальчик Гриша спросил:

— А ещё будет?

— Гриша, — одёрнул дед.

— Будет, — сказала Анна Васильевна.

Она стала заходить каждый день. Сначала с едой, потом просто так. Дед Архип сначала смотрел с прищуром — кто такая, зачем. Потом привык.

— У вас тут дети, — сказала она однажды, — а у меня там внуки скоро будут, и я их не увижу.

— Почему?

— Потому что так сложилось.

Дед Архип кивнул — без уточнений, без советов.

Гриша и Маша привязались быстро. Приходили сами. Гриша показывал ей жуков, которых находил — с видом человека, дарящего сокровища. Маша рассказывала про друзей, про школу, про то, что мама обещала собаку, но не купила пока.

— Тётя Аня, — сказал Гриша однажды, — вы будете нашей городской бабушкой?

— Я деревенская теперь, — сказала Анна Васильевна.

— Ну тогда деревенской.

Дед Архип с крыльца сделал вид, что не слышал. Но что-то в нём стало чуть светлее.

В сентябре дети уехали. Анна Васильевна помогала собирать вещи. Маша обняла её у ворот и сказала:

— Мы на зимние каникулы приедем.

— Приезжайте.

— Вы будете здесь?

Анна Васильевна посмотрела на дом Степаниды Никитичны. На огород, который она за лето немного привела в порядок. На дорогу, по которой ходила каждое утро.

— Буду, — сказала она.

Дед Архип кивнул с крыльца. Это, наверное, тоже означало «хорошо».