ОНА ДВАДЦАТЬ ЛЕТ РАБОТАЛА НА ЭТОМ ЗАВОДЕ. КОГДА ЕЁ УВОЛИЛИ — ОНА НЕ ЗАПЛАКАЛА. ОНА КОЕ-ЧТО СДЕЛАЛА

Когда Нину Сергеевну вызвали к директору и сказали «сокращение», она кивнула, встала и вышла.

Не заплакала. Не возражала. Двадцать лет — технолог, потом старший технолог, потом начальник отдела. Сотни актов, тысячи подписей, три модернизации производства, через которые она провела завод, как лоцман через мелководье.

Выходное пособие перечислят на карту. Документы в отделе кадров.

В коридоре её догнал мастер Анатолий — работали вместе пятнадцать лет.

— Нина Сергеевна, это несправедливо.

— Я знаю, — сказала она. — Но это уже случилось.

Дома она сварила кофе. Достала тетрадь — она всегда вела записи, с первого дня работы. Каждая нестандартная ситуация, каждое техническое решение, каждый акт с её подписью и обоснованием.

Двадцать лет в двадцати четырёх тетрадях. Она открыла первую. Потом последнюю.

Потом позвонила дочери.

— Мама, что случилось?

— Уволили. Но у меня есть идея.

Идея была простой. Она знала завод лучше всех — каждый процесс, каждую слабость, каждое решение за двадцать лет. Она начала консультировать. Не этот завод — другие. Сначала один, в соседнем городе. Потом ещё.

Брала недорого — меньше, чем консультанты из Москвы. Но знала больше.

Через полгода у неё было четыре постоянных клиента.

Через год директор того самого завода позвонил ей сам.

— Нина Сергеевна, у нас проблема с линией. Вы не могли бы...

— Могла бы, — сказала она.

— Ставка консультанта — озвучила сумму.Пауза.

— Это в три раза больше, чем мы вам платили раньше.

— Я знаю, — сказала она. — Раньше я работала у вас. Теперь — на себя.

Они согласились.

Анатолий встретил её у проходной в тот день. Посмотрел на неё — другую, спокойную, с папкой.

— Вы вернулись?

— На один день, — сказала она. — По договору.

— Как вы?

— Хорошо, — сказала Нина Сергеевна. — Впервые за двадцать лет — по-настоящему хорошо.