Серёжкины руки

Серёжа позвонил в пятницу вечером. Таня как раз мыла посуду, и телефон лежал на краю раковины экраном вниз. Она вытерла руки, перевернула его — и увидела, что муж звонит уже третий раз подряд.

— Тань, я приеду пораньше. Мне надо тебе кое-что сказать.

— Что случилось?

— Дома, — и положил трубку.

Она домыла тарелки. Потом вытерла стол, которого не нужно было вытирать. Потом поставила чайник, хотя пить чай не хотела.

Серёжа пришёл в семь, раньше обычного на два часа. Снял куртку в прихожей, повесил её не на крючок, а просто перекинул через перила. Прошёл на кухню, сел.

— Меня уволили.

Таня выключила чайник. Села напротив.

— Когда?

— Сегодня. Сокращение, говорят. Антикризисное. — Он смотрел на стол. — Я три месяца знал, что это может случиться. Не говорил тебе. Думал — пронесёт.

Три месяца. Таня вспомнила осень: Серёжа стал позже возвращаться с работы, курить на балконе по ночам, отвечать «нормально» на все вопросы. Она решила, что устал. Что проект тяжёлый. Не лезла.

— Сколько у нас есть?

— На три месяца, если тратить как сейчас. Меньше, если ипотека.

Ипотека была. Взяли в позапрошлом году — двушка в новом доме, Серёжа тогда гордился, что получилось без родителей, своими силами.

— Я завтра отнесу серьги, — сказала Таня.

Он поднял голову.

— Не надо.

— Серёж. — Она взяла его за руку через стол. Ладонь была холодная, как у человека, который долго стоял на морозе. — Серьги — это металл. Ты — это ты. Одно меняется, другое нет.

— Тань, я подвёл тебя.

— Ты меня не подвёл. Ты испугался и не сказал. Это другое.

Он долго молчал.

— Я не знал, как сказать.

— А я не знала, что ты молчишь три месяца. Теперь оба знаем. Давай дальше.

Серьги она отнесла в субботу. Золото, небольшие, с бирюзой — Серёжа купил их на пятую годовщину свадьбы. Дали за них меньше, чем она ожидала. Она не торговалась.

Подруга Светка позвонила в воскресенье:

— Слышала, Серёжка твой без работы?

— Пока да.

— И что теперь? Ипотека же у вас.

— Разберёмся.

— Тань, ну ты молодец, конечно, но это же не твоя проблема. Мужик должен обеспечивать.

— Светка, — сказала Таня спокойно, — у нас семья. Проблемы делятся пополам.

— Ну-ну, — сказала Светка с интонацией, которая означала «посмотрим».

Серёжа нашёл новое место через четыре с половиной месяца. Не такое громкое, как старое, зарплата меньше на треть — зато начальник человеческий и в восемь вечера никто не пишет. Первый месяц он ходил туда с видом виноватого, второй — просто ходил.

Однажды утром, уже в апреле, он положил на кухонный стол маленькую коробочку.

— Что это?

— Открой.

В коробочке лежали серьги. Не те же — похожие: та же форма, та же бирюза, только немного другой оттенок. Светлее.

— Серёж, это же деньги.

— Я копил с первой зарплаты. — Он чуть улыбнулся. — Ты тогда сказала: серьги — это металл. Металл вернуть несложно. Главное — другое.

Таня надела серьги, не отходя от стола. Посмотрела в маленькое зеркало на холодильнике.

— Они светлее тех.

— Я специально. Те были осенние. Эти — весенние.

Светка потом спрашивала, откуда серьги. Таня сказала: муж подарил.

— С чего это вдруг?

— Просто так.