ОНА ВЗЯЛА НАШ ОБЩИЙ КРЕДИТ И ИСЧЕЗЛА. Я ОСТАЛСЯ С ДОЛГОМ И ДВУМЯ ДЕТЬМИ. ВОТ ЧТО БЫЛО ДАЛЬШЕ

Антонина ушла в среду. Я узнал об этом в пятницу — когда позвонили из банка.

— Константин Алексеевич, по вашему кредитному договору образовалась просрочка.

— Какому договору?

— Потребительский кредит, оформлен три месяца назад на сумму...

Я не слышал дальше. Сумма была такой, что у меня зазвенело в ушах.

Жена взяла кредит на наши совместные документы. Потом переехала к матери в другой город. Телефон недоступен.

Мне было тридцать восемь. Работал на заводе, мастером смены. Зарплата нормальная, но не такая, чтобы легко закрыть этот долг. Дети — Серёже двенадцать, Кириллу восемь.

Серёжа спросил в первый вечер:

— Пап, а мама вернётся?

— Не знаю, — сказал я честно.

— Она позвонит хоть?

— Не знаю.

Он смотрел на меня. Потом кивнул и ушёл в комнату. Кирилл ничего не спрашивал — просто ходил за мной тихо, как тень, и я делал вид, что не замечаю.

Ночью лежал и думал: что делать.

Кредит — это первое и самое конкретное. Юрист сказал: поскольку брала она, но на совместные документы, вопрос сложный, надо разбираться. Разбираться — значит время и деньги на адвоката.

Времени и денег не было.

Я позвонил маме. Она приехала на следующий день — из соседнего города, три часа на автобусе. Вошла, посмотрела на нас троих и ничего не сказала лишнего. Просто разобрала сумку, пошла на кухню.

— Ужинать будете?

— Будем, — сказали мы.

Мама осталась на месяц. Этот месяц я разбирался с банком, с юристом, с тем, как жить дальше.

Юрист помог сделать так, чтобы долг висел на Антонине официально — заняло четыре месяца, стоило нервов, но в итоге я платил только проценты за просрочку, а не весь долг целиком.

Антонина объявилась через полгода — написала, что хочет видеть детей.

Серёжа сказал:

— Я не хочу.

Кирилл молчал.

— Кирилл? — спросил я.

— Не знаю, — сказал он. — Она же мама.

— Да.

— Но она уехала.

— Да.

— Это как объяснить?

Я не знал, как объяснить.

— Никак, — сказал я. — Некоторые вещи не объясняются. Но ты можешь ехать, если хочешь.

— А ты как?

— Я буду ждать здесь.

Кирилл съездил один раз. Вернулся тихий. Больше не ездил — сам. Антонина иногда звонит по праздникам.

Прошло четыре года.

Серёже сейчас шестнадцать — вымахал, серьёзный. Работает летом, помогает. Кирилл двенадцатый год — занимается борьбой, говорит, что хочет быть тренером.

Долг закрыли в позапрошлом году. Долго, тяжело — но закрыли.

Я не женился снова. Не потому что не хочу — просто пока не нашёл человека, которому было бы важно то же, что мне. Не торопился.

Однажды Кирилл спросил:

— Пап, тебе было страшно? Когда она ушла?

— Было.

— А почему не показывал?

— Потому что вам надо было видеть, что справимся.

— А если бы не справились?

— Справились бы всё равно, — сказал я. — Деваться было некуда.

Кирилл посидел с этим.

— Ладно, — сказал он. — Логично.

Мне кажется — это лучшее, что можно казать про четыре года. Логично. Деваться было некуда, поэтому справились.

Просто так и бывает.