ЛАДОШКА

В то лето я переехала к мужу. Конечно, был скандал. Мама кричала вдогонку, что я прosтитyтка, и чтобы, когда принесу в пoдоле, к ней не приходила.

“Странно, – думала я, собирая чемодан. – Ты ж вроде хотела внуков…”

Мама пинала тапком чемодан, хотя он был ни в чем не виноват. Мне было 22 и в подоле принести было уже самое время.

Мне было жалко маму, но жить отдельно от нее было моей мечтой.

Маме некого стало кормить и воспитывать. Она злилась на меня за это. Она пыталась замещать меня соседями. Но они оказались эгоистами, как я: позволяли себя кормить, а воспитывать – нет. Захлопывали дверь, и дело с концом.

Мама стала бoлеть. Манипулировать здоровьем и одиночеством. Я легко поддавалась на манипуляции. Моя радужная семейная жизнь была омрачена маминым cyицидaльным настроением, ее брошенными трубками и запахом валокордина в прихожей.

Я решила, что маме нужен новый объект любви, который будет “трепать ей нервы”, как я до предательства. То есть до замужества.– Завтра поедем на рынок и кyпим маме котенка, – объявила я приговор мужу. Я его воспитывала и кормила, как мама – меня. Он не возражал: его рот был полон борща и винегрета.

Когда ты с 17 лет живешь один, питаешься магазинными пельменями и газировкой, зарабатывая язву к 20 годам, а потом вдруг в твоей жизни появляется длинноногая фея борщей и винегретов, то первое время, пока не наешься, вообще не хочется возражать. Только чавкать и просить добавки.

Утром, до субботних пробок, мы поехали на рынок “Садовод”, где в то время можно было кyпить домашних питомцев. Уже при входе в большой крытый павильон, разношерстно пахнущий навозом и шелестящий многозвучьем животных голосов, у меня закружилась голова. Сначала я решила, что это от голoда: в тот момент я модно худела и принудительно вместо еды пила кефир. Но спустя пару минут я поняла. Голова кружилась от другого. От концентрации мольбы и одиночества. Оно тут продавалось прямо в коробках, оно мяукало, и гавкало, и пищало, и кудахтало, оно молило о пощаде, о комфорте, о защите, о любви…

Я не знала ничего о кошках и их породах. Хотела собирательный такой образ котенка: с красивой длинной шерстью, вислоухого, хвост кисточкой, пятнистый и сфинкс. Нельзя так, да?

Голова кружилась нестерпимо. Мне захотелось открыть все двери настежь, крикнуть продавцам “Руки вверх!”, а живности крикнуть: “Бегите, я их задержу!” Но я так не сделала. Я понуро шла сквозь строй, и продаваемые животные провожали меня обреченными взглядами.

– Без кошки? – удивился он.

– Сколько? – ошалела я.

Я посмотрела на мужа. Мы оба, вчерашние студенты, только начинали свои карьеры. Наших зарплат хватало на еду, коммунальные платежи и два раза в месяц – в кино без попкорна. 7500 – это мой будущий пуховик на зиму. Мы копили на него. Если кyпить кошку, в чем ходить зимой? В бенгале?

– Берем, – вдруг говорю я решительно, чем удивляю и себя, и мужа.

– Да, – сказала я. – А он ещё с родословной!

– И кто о ней узнает? Мыши на даче твоей мамы?

Я рассердилась на мужа. За то, что прав.

Развернулась и демонстративно пошла к выходу. В этот момент мне в ноги из-под полы бросился котенок, серенький такой, весь несуразный, шерсть вздыблена клочками, чем-то страшно напуганный. Вместо глазок – два блюдца в пол лица.Я непроизвольно подхватила его на руки и стала оглядывать ряды в поисках хозяина этого потеряшки:

– Чей?

– Почему?

Котенок пригрелся в моих руках и смешно вылизывал лапы, навострив треугольные ушки. Мне он нравился, несмотря на свою неухоженность и беспородность.

Дома выяснилось, этот котенок – девочка. Стремительная и хулиганистая. Она тут же oтoдрала кусок обоев в прихожей, повалялась на новом свитере мужа, порвала мне капрон новых колгот и показала почти цирковой трюк с прыганьем на задних лапах в период острых бесюнов.

За неделю тюнинга хулиганка обжилась и трудоустроилась на должность умилительницы и штатной юмористки.

Она все делала смешно: смешно ела, урча как пылесос, смешно играла с клубком шерсти, смешно ластилась, смешно жевала мои волосы, смешно сторожила нас у дверей ванной комнаты, смешно спала на спине, доверительно распластав свой животик на наших простынях.

Ладоша весело скакала по квартире, не подозревая, что мы заготовили ей новую хозяйку. У нее всегда была куча дел и километры неподранных обоев.

Наконец, мы готовы. «Лови её», — хмуро говорит муж. Он хочет самоустраниться от предательства.

Мы вышли в лето. Сели в нагретую солнцем машину. Ладошка тяжело задышала, посмотрела на нас своими блюдцами и плюхнулась на спину, доверчиво подставив пузико для чесания.

Я выразительно посмотрела на мужа, он кивнул, мы молча вышли из машины и пошли домой. Поняли друг друга без слов.

— Маме другую кyпим…

Ладошка торчала у меня из-под мышки, обозревая окрестности своими блюдцами, и не подозревала, что только что получила постоянную прописку.

Автор: Ольга Савельева