НЕЗНАКОМАЯ ЖЕНЩИНА ПОЗВОНИЛА И СКАЗАЛА: «Я ЗНАЛА ВАШЕГО ОТЦА». ОН НЕ ХОТЕЛ СЛУШАТЬ. НО ОНА СКАЗАЛА ЕЩЁ КОЕ-ЧТО

Антон не хотел брать трубку — незнакомый номер, пятница вечером.

Взял на третий звонок.

— Здравствуйте, — сказал женский голос. — Вы Антон Викторов? Сын Михаила Викторова?

— Да.

— Меня зовут Елена. Я знала вашего отца. Давно. Я понимаю, что это неожиданно. Я хотела бы встретиться.

Отец умер семь лет назад. Сердце. Антону было тогда тридцать два.

— Зачем? — спросил он.

— Я хочу кое-что передать. Лично. Это важно — как минимум для вас.

— Что именно?

— Лучше при встрече, — сказала она. — Я понимаю, что вы не обязаны. Но прошу.

Он мог отказать. Почти отказал — пауза затянулась.

— Хорошо, — сказал он.

Они встретились в кафе. Елена оказалась женщиной лет шестидесяти — аккуратная, спокойная, с папкой на коленях. Говорила прямо, без предисловий.

— Мы с вашим отцом работали вместе в восьмидесятых. В одном институте. Мы были близко. — Пауза. — Очень близко. Несколько лет.

Антон молчал.

— Он был женат. Я это знала. Мы оба понимали, что это... сложно. Потом он уехал в другой город, мы перестали общаться. Я вышла замуж. Жизнь пошла дальше.

— И что теперь?

— Он писал мне письма, — сказала она. — Долго. Даже после того, как мы расстались. Я их хранила. Все. — Она открыла папку. — Здесь сорок два письма. За пять лет.

Антон смотрел на стопку конвертов — старых, пожелтевших.

— Почему вы отдаёте их мне?

— Потому что он писал в них о вас, — сказала Елена тихо. — Очень много. Вы были маленьким тогда — четыре, пять, шесть лет. Он описывал всё. Как вы учились ходить. Как сказали первое слово. Как боялись грозы. Как он читал вам на ночь.

Антон не двигался.

— Он никогда не говорил мне ничего такого, — сказал он.

— Знаю, — сказала она. — Мужчины того времени — вы понимаете. Не умели, не говорили. Но писали. Иногда. Тем, кому доверяли.

— Почему вы не отдали раньше?

— Я не знала, нужно ли. Боялась. А потом узнала, что его нет. И решила — нельзя, чтобы это пропало. Это ваше. Это про вас.

Антон взял верхнее письмо. Папин почерк — узнал сразу, крупный, с наклоном вправо. Развернул.

«...Антошка сегодня смеялся так, что я не мог остановиться сам. Он нашёл на кухне деревянную ложку и ходил с ней весь вечер, будто с флагом. Лена ругалась, что он мешает готовить — а я смотрел и думал: вот человек. Настоящий, уже готовый. Просто пока маленький...»

Антон сложил письмо. Взял следующее. Потом следующее.

Он сидел в кафе два часа. Елена ушла через полчаса — сказала «не буду мешать, возьмите сколько нужно времени». Официантка приносила чай, потом ещё. Антон читал.

Его отец — молчаливый, строгий, редко говоривший лишнее — писал письма незнакомой женщине о том, как любит сына. Подробно. Нежно. Сорок два раза.

Домой он ехал долго — сидел в машине у дома ещё минут сорок.

Потом позвонил маме.

— Ма, — сказал он, — расскажи мне про папу. Как вы познакомились. С самого начала.

— Антон, что случилось?

— Ничего, — сказал он. — Просто хочу знать.

Письма лежат у него дома — в той же папке. Он перечитывает иногда. Не все сразу — по одному, медленно.

Это единственные слова, которые отец ему сказал.

Просто не ему напрямую.