Матвей, где ты был

Светлана Борисовна переехала в деревню не по своей воле. Дочь Наташа сказала прямо, без злого умысла — просто буднично, за ужином:

— Мам, нам квартира нужна. Ты понимаешь? Мы с Игорем уже пять лет в его родительской ютимся, а у тебя тут трёшка. Может, ты на дачу? На лето хотя бы, а там посмотрим.

Дача была под Торжком, в деревне Красная Горка. Муж купил её двадцать лет назад, умер восемь лет назад, Светлана Борисовна приезжала туда по выходным.

— На лето, говоришь, — повторила она.

— Ну, мы же там всё переделаем, мам. Тебе комнату оставим, приедешь когда хочешь.

Светлана Борисовна собрала вещи в три чемодана. Вещи легко помещались — за шестьдесят лет оказалось, что нужного совсем немного.

В Красной Горке её встретила тишина и запах сирени. Дом стоял крепкий, мужем любимый — Илья всегда говорил, что это его главная постройка.

Соседи в деревне были разные. Напротив жила бабка Евстафьевна — старая, с клюкой, смотрела на всех с прищуром. Через два дома — молодая женщина Ксюша с тремя детьми, мужа не было видно.

Дети у Ксюши были мал мала меньше: старший, Матвей, лет девяти, средняя Даша, лет шести, и совсем маленький Петя, который ещё пешком ходил редко — больше на руках.

Светлана Борисовна увидела их впервые через забор: Матвей тащил тяжёлое ведро, пыхтел, Даша шла рядом и что-то объясняла серьёзным голосом. Петя сидел в траве и смотрел на бабочку.

— Помочь? — спросила Светлана Борисовна.

— Спасибо, не надо, — сказал Матвей. — Я сам.

Он тащил ведро сам — старательно, с видом мужчины, который всё понимает про жизнь. Светлана Борисовна смотрела на него и думала: девять лет — и уже такой.

— А мама где?

— На работе. Она до вечера.

Они оставались одни с утра до вечера. Матвей за старшего.

Светлана Борисовна принесла им пирогов — просто так, у неё было слишком много для одной. Матвей открыл дверь, посмотрел на пироги, потом на неё.

— Это вам?

— Вам. Много напекла, не съем.

— Спасибо.

— Как вас зовут?

— Матвей. А вас?

— Светлана Борисовна.

Он кивнул серьёзно, как взрослый.

Она стала заходить — не часто, не навязываясь. Иногда с едой, иногда просто проверить. Матвей всегда был при деле: что-то чинил, копал, возился с младшими. Даша рисовала в тетрадках, придумывала истории. Петя изучал мир с земли.

Ксюша появлялась вечером — усталая, тёмные круги под глазами. Муж уехал на заработки год назад и почти не звонил. Светлана Борисовна ничего не спрашивала — просто иногда оставалась, пока Ксюша ела, и сидела с детьми.

Бабка Евстафьевна смотрела на это с неодобрением:

— Чужие они тебе. Не путайся.

— Я не путаюсь, — сказала Светлана Борисовна. — Дети одни целый день.

— Не твоё дело.

— Моё, — сказала она спокойно. — Пока рядом стою — моё.

Наташа позвонила в июле:

— Мам, ты как там?

— Хорошо.

— Не скучно одной?

— Я не одна.

Пауза.

— Ты же говорила, там соседи только пожилые.

— Есть и дети. Хорошие.

В августе Матвей пришёл к ней сам — без повода, просто пришёл. Сел на крыльце, молчал. Она сидела рядом.

— Светлана Борисовна, — сказал он. — А папа у вас есть?

— Нет. Умер восемь лет назад.

— А вы скучаете?

— Скучаю.

Он кивнул. Помолчал.

— Я тоже, — сказал он. — Только не говорю маме. Чтобы она не расстраивалась.

— Ты хороший человек, Матвей.

Он посмотрел на неё — серьёзно, немного удивлённо, как смотрят, когда говорят именно то, что хотел услышать, но не ждал.

Осенью Наташа позвонила снова:

— Мам, мы тут поговорили с Игорем. Может, ты в квартиру вернёшься? Мы можем снять что-то.

— Не нужно, — сказала Светлана Борисовна.

— Мам, ты же там одна.

— Наташа, — она посмотрела в окно — Матвей тащил воду, Даша шла рядом, Петя сидел в траве. — Я не одна.