Пражский трамвай

Нине Сергеевне было шестьдесят восемь, когда она решила уехать в Прагу.

Не в отпуск — жить. Хотя бы попробовать.

Поводом послужил разговор за новогодним столом. Сын Андрей сказал жене Кате: «Ну пусть мама с детьми посидит, пока мы в Египет съездим». Мама с детьми посидит. Нина Сергеевна дождалась, пока все разойдутся, помыла посуду, сложила в пакет остатки еды и подумала: нет.

Она сорок лет преподавала в школе историю. Потом вышла на пенсию, и семья восприняла это как сигнал: теперь она свободна — для них. Дочь Оля устраивала её нянькой к трёхлетнему Мише. Андрей звал на дачу «картошку окучивать». Никто не спрашивал, чего хочет она.

А она в молодости хотела в Прагу. Изучала в педагогическом чешский — язык ей нравился своей мягкостью, своей похожестью на русский и непохожестью одновременно. Муж говорил: «Куда в Прагу? Деньги зачем переводить». Потом дети, школа, пенсия.

Теперь муж умер три года назад. Деньги, отложенные с пенсии, лежали на карте. Дача, которую дети давно не посещали, стоила на рынке прилично.

Нина Сергеевна выставила дачу на продажу в феврале. Дети узнали в марте.

Сцена была бурной. Оля плакала. Андрей говорил про «необдуманные решения» и «что с тобой будет». Нина Сергеевна слушала, кивала и думала о том, что в Праге сейчас цветёт черешня, она видела фотографии.

— Мама, ты вообще чешский помнишь? — спросила Оля.

— Помню. Иду на языковые курсы, освежу.

— Одна в чужой стране в твоём возрасте!

— Олечка, мне шестьдесят восемь. Не девяносто.

Дача продалась быстро. Виза оформилась за три недели. Нина Сергеевна собрала один чемодан: удобная обувь, тёплые вещи, конспекты по чешскому — тетрадь сорокалетней давности с пожелтевшими страницами.

В аэропорту сын Андрей молчал, потом сказал:

— Напиши, как долетишь.

— Напишу.

— Мы тебя любим, мам. Просто беспокоимся.

— Я знаю. Вы выросли, беспокоиться теперь мне за вас не нужно. Попробуйте то же самое со мной.

Прага встретила её дождём и булыжниками мостовых, на которых нужно было идти медленно, чтобы не споткнуться. Комнату она сняла через интернет — в Жижкове, рабочем квартале, не туристическом. Хозяйка, Павла, говорила по-русски с акцентом и смотрела на неё с любопытством.

— Вы зачем в Прагу? Туристка?

— Нет. Жить пробую.

— А дети?

— В Москве.

— И не против?

— Против. Но я уже взрослая.

Павла засмеялась и налила кофе.

Первую неделю Нина Сергеевна просто ходила. Карловый мост, Вышеград, рынок в Страговском монастыре. Ноги гудели, но она не останавливалась. В трамвае слушала, как говорят вокруг — понимала примерно треть, угадывала ещё треть, остальное додумывала сама.

На второй неделе она нашла русскоязычный форум эмигрантов. Там писала женщина Ирина, живущая в Праге пятнадцать лет: «Ищу кого-нибудь для обмена — учу чешский носителей русскому, они меня — чешскому разговорному».

Нина Сергеевна написала. Ирина ответила в тот же вечер.

Они встретились в кафе на Виноградах. Ирина оказалась моложе — лет пятидесяти, — быстрой, живой, со смешными историями про чешских мужей и чешскую бюрократию.

— Вы бывший учитель? — спросила она.

— Учитель истории.

— А здесь что будете делать?

— Не знаю ещё. Посмотрю.

— У нас тут есть русская школа по субботам — для детей эмигрантов. История России, культура. Нужен человек. Платят немного, но...

— Я согласна, — сказала Нина Сергеевна.

Ирина удивилась:

— Вы же не знаете сколько платят.

— Это неважно. Мне нужно чем-то заниматься.

Дети звонили каждую неделю. Оля постепенно смягчилась — стала спрашивать про Прагу, просить фотографии. Андрей прислал однажды: «Мам, мы с Катей думаем приехать. Можно?»

— Можно. Буду рада показать город.

— Ты там освоилась?

— Освоилась.

— Не одиноко?

Нина Сергеевна посмотрела в окно — по улице шёл трамвай, жёлтый, старый, совершенно пражский.

— Нет, — сказала она. — Совсем не одиноко.