Незаменимых нет

Татьяна Васильевна тридцать лет проработала на ткацкой фабрике. Сначала ткачихой, потом мастером, потом начальником смены.

Муж Коля работал там же — наладчиком. Двадцать лет назад ушёл к молодой из бухгалтерии.

Татьяна Васильевна тогда не уволилась. Не потому что деваться некуда — просто фабрика была её.

Коля через год вернулся. Она не пустила. Он уволился.

О предательстве она рассказала только один раз — новой сотруднице Маше, которая плакала в раздевалке после разрыва с кавалером.

— Поплачь, — сказала Татьяна Васильевна. — Это нормально. А потом иди работать.

— Как вы так умеете? — спросила Маша.

— Привычка.

На самом деле был станок.

Первый станок, на котором она работала — старый, ещё советский. Его давно вывели из работы, поставили в угол склада. Татьяна Васильевна однажды попросила директора: «Не выбрасывайте его».

Директор пожал плечами. Не выбросили.

Она иногда заходила на склад. Просто постоять рядом.

Станок был старый, с царапиной на левом боку — это она сама нечаянно задела в первый рабочий день. Тогда её страшно отругали. Потом простили.

Когда фабрику решили продавать — новый собственник, оптимизация — Татьяна Васильевна пришла к директору.

— Иван Степанович, станок со склада. Можно я его заберу?

— Он металлолом, Татьяна Васильевна.

— Я знаю. Заберу.

— Он огромный.

— Договорюсь с перевозчиком.

Директор смотрел на неё.

— Зачем вам?

— Память, — сказала она просто.

Станок поставили в гараже. Татьяна Васильевна оборудовала там небольшую мастерскую. Не ткать — просто руки занять. Научилась делать маленькие тканые вещи — коврики, закладки. Продавала на ярмарке. Не ради денег — ради дела.

Маша как-то зашла — уже не плакала, давно.

— Татьяна Васильевна, вы счастливы?

— Да.

— Но вы одна. Не скучно?

Татьяна Васильевна посмотрела на станок.

— Нет.

— Из-за станка?

— Из-за того что у меня есть своё. — Она помолчала. — Коля забрал многое когда ушёл. Но своё — не забрал. Своё не отдают.