Без прикрас

Маша давно примирилась с тем, что красота прошла мимо неё.

Нет, она не была уродиной — просто незаметной. Серые глаза, прямые волосы, нос с горбинкой. В толпе не выделялась. Коллеги называли её «надёжной» и «своей» — то есть никогда не видели в ней женщину.

В тридцать шесть она решила: хочу ребёнка. Без замужества, без кандидата, без ожиданий. Просто хочу.

Врач выслушал и предложил несколько вариантов. Маша выбрала донорство. Конкретного, живого человека не искала — зачем лишние сложности.

Оказалось, что сложности начались сами.

Сосед по площадке Костя заметил её беременность в четыре месяца.

— Маш, ты...

— Да, — сказала она коротко. — Буду мама.

— А... — он замолчал.

— Что?

— Ничего. Поздравляю.

Костя был разведён, работал архитектором, жил через стену четыре года, и всё это время они здоровались в лифте и иногда занимали друг у друга соль. Это был исчерпывающий список их отношений.

Но после этого разговора он вдруг стал появляться чаще. Однажды помог донести коляску — тяжёлую, новую, которую Маша купила сама и не рассчитала. Потом как-то зашёл с инструментами — полка в детской плохо держалась, он увидел через открытую дверь.

— Я сама могла...

— Мог, — согласился он. — Но я уже тут.

Маша смотрела на него с подозрением.

— Костя, что происходит?

Он закрутил шуруп, проверил полку.

— Ничего особенного. Ты собираешься одна растить ребёнка. Я живу рядом. Двери не несёт.

— Я справлюсь.

— Знаю, — сказал он. — Поэтому и не предлагаю помощь. Просто нахожусь рядом.

Она не нашла, что возразить.

Сын родился в ноябре. Здоровый, громкий, с тёмными глазами — ни на кого не похожий и именно поэтому весь её.

Костя пришёл с цветами на следующий день после выписки.

— Ты же сказал, что не предлагаешь помощь, — напомнила Маша.

— Это не помощь, — возразил он. — Это цветы.

Она открыла дверь шире.

— Заходи.

Первые месяцы она почти не спала. Костя приходил по вечерам, держал сына, пока она ела или просто лежала с закрытыми глазами. Однажды она проснулась в час ночи и обнаружила, что он сидит в кресле с ребёнком на руках, и оба спят.

Она смотрела на них долго. Потом тихонько взяла сына, отнесла в кровать.

Костю будить не стала. Накрыла пледом и ушла спать.

Утром он проснулся, смутился.

— Я случайно...

— Я знаю, — сказала Маша. — Кофе будешь?

— Буду.

Они пили кофе, сын лежал между ними и смотрел в потолок серьёзными глазами.

— Маш, — сказал Костя. — Можно я останусь?

Она посмотрела на него.

— Насовсем?

— Если ты не против.

Маша помолчала. Подумала о том, что четыре года здоровались в лифте. О том, что он починил полку без просьбы. О том, что он не говорил ей, что она красивая.

— Ты ни разу не сказал мне, что я красивая, — заметила она.

— Нет, — согласился Костя.

— Почему?

Он подумал.

— Потому что ты не за этим.

Маша посмотрела на сына. Потом на Костю.

— Ладно, — сказала она. — Оставайся.