Пока я лежала

О том, что муж снял все деньги со счёта, Вера узнала в больнице. Не сразу — сначала было не до того. ДТП, операция, три недели в реанимации, потом ещё месяц в палате. Потом выписка и попытка понять, что происходит с деньгами на карте.

Карта пустая. Нулевой баланс.

Муж Игорь объяснил по телефону — именно по телефону, не приехал. Долг был, срочно, он думал вернёт до её выписки.

— Когда снял?

— В первую неделю.

В первую неделю она была в реанимации. Когда Игорь приходил и держал за руку — он уже снял деньги. Держал за руку и знал.

— Сколько?

— Всё что было. Двести сорок.

Двести сорок тысяч — их с ней, не только его. Копили три года.

Вера положила трубку.

Мама жила в деревне Сосново — час от города. Вера позвонила: «Мам, можно я приеду?» Мама не спросила зачем. Сказала: «Конечно».

Приехала с одной сумкой — больше не было сил нести.

Деревня после больницы казалась огромной. Воздух другой, тишина другая. Мама кормила и не задавала вопросов.

На третий день к калитке пришёл пёс.

Большой, чёрно-белый, с умным видом. Сел и смотрел на Веру серьёзно.

— Это ещё кто? — спросила Вера у мамы.

— Полкан. У соседа Михеича живёт, но ходит куда хочет.

— Михеич кто?

— Вдовец. Хороший мужик. Один уже лет семь.

Вера открыла калитку. Полкан вошёл, огляделся, лёг у крыльца.

Михеич пришёл на следующий день. Мужчина лет пятидесяти пяти, широкий, с неторопливыми руками.

— Вы, наверное, маменькина дочка? Она про вас говорила.

— Она.

— Полкан у вас? Он часто к хорошим людям ходит.

— Умеет выбирать?

— Умеет, — сказал Михеич серьёзно. — Он у нас в деревне вроде как авторитет.

Они поговорили у калитки. Михеич спросил как она — не дежурно, а так, что понятно было: если захочет рассказать — выслушает. Вера не была готова. Потом — была.

Рассказала про деньги. Коротко, главное.

— Пока ты в реанимации лежала?

— Да.

Михеич помолчал.

— Это мерзко, — сказал он просто.

— Да.

— Судиться будешь?

— Наверное.

— Правильно.

Больше ничего не сказал. Не давал советов, не жалел. Просто подтвердил то, что она и сама знала.

Полкан жил у обоих. Утром у Веры, вечером у Михеича. Михеич приходил за ним и задерживался.

Суд тянулся полгода. Деньги вернули частично — Игорь к тому времени успел потратить половину. Остаток пришёл на карту в ноябре.

К ноябрю Вера уже не думала об Игоре. Думала о том, что мама права — в Сосново хорошо. Тихо, и воздух такой, что можно дышать по-настоящему.

Однажды вечером Михеич сказал:

— Вера. Ты весной уедешь?

Полкан лежал между ними и смотрел то на одного, то на другого.

— Нет, — сказала Вера.

Михеич кивнул. Полкан положил голову на лапы — с видом человека, который давно это знал.