Фарфоровая чашка

Бабушке Клаве было восемьдесят четыре.

Она сидела у окна в своей комнате и держала в руках фарфоровую чашку. Голубую, с золотым ободком. Трещина шла от ручки вниз — давняя, аккуратно склеенная.

Правнучка Соня — восемь лет, в гостях на каникулах — вошла без стука. Увидела чашку.

— Бабушка Клава, почему ты держишь сломанную чашку?

— Она не сломанная. Склеенная.

— Это одно и то же.

— Нет. — Клава посмотрела на неё. — Садись.

Соня села на край кровати.

— Эту чашку мне подарил твой прапрадед Иван. В 1962 году. Мы тогда поженились.

— А где он?

— Умер. Давно уже.

— Ты скучаешь?

— Да.

Соня смотрела на чашку.

— А она когда сломалась?

— В 1979-м. Я тогда сильно поругалась с твоей прабабушкой — с Галей, мамой твоего дедушки. Мы часто ругались. Я в сердцах смахнула чашку со стола.

— И что было?

— Галя подобрала осколки. Склеила. Принесла обратно. Ничего не сказала.

— Почему ничего не сказала?

— Не знаю. Может, понимала что я была не права.

— Ты была не права?

— Была. В той ссоре. Но тогда мне так не казалось.

Соня думала.

— А потом вы помирились?

— Со временем. Дети примирили. Твой дедушка очень похож на меня, Галя это видела и любила его. Через него — и меня.

— А Галя умерла тоже?

— Умерла. Десять лет назад.

— И ты скучаешь по ней?

Клава посмотрела на чашку с трещиной.

— Скучаю. Она была трудная. И я была трудная. Но она склеила чашку.

Соня потянулась к чашке.

— Можно?

— Осторожно.

Соня взяла. Держала двумя руками. Провела пальцем по трещине.

— Бабушка Клава, а можно я когда вырасту — возьму эту чашку себе?

— Зачем тебе?

— Чтобы помнить. Тебя. И Галю. И прапрадеда Ивана.

— Можно, — сказала Клава.

Соня поставила чашку обратно. Аккуратно.

— Бабушка Клава, а ты боишься умирать?

Клава помолчала.

— Нет. Там уже много кого из своих.

— И Иван?

— И Иван. И Галя.

— Тогда хорошо, — сказала Соня серьёзно.

За окном ходил по двору кот. Обычный серый кот, ничей.

Клава смотрела на него. Соня смотрела на бабушку.

Было тихо. Хорошо.