Так тебе и надо

Про Витьку Сомова и Надежду его расскажу.

У нас в деревне Ольховке это было лет двадцать назад. Витька — тракторист, хороший мужик, но дурак, как оказалось. Надежда — жена его, дети, хозяйство. Жили как все.

И вот завёлся Витька с продавщицей Раей из сельпо. Та ещё была штучка — незамужняя, красится, каблуки. Витька голову потерял.

Пришёл домой и говорит Надежде прямо: ухожу к Рае.

Надежда — баба не тихая — такой концерт устроила. Вещи его в огород выкинула. Сапоги в пруд пошвыряла. Детское ведёрко взяла и прошлась по улице с криком «бросил, изменник».

Деревня, ясное дело, гудела неделю.

Витька переехал к Рае. Первое время ходил гоголем. Потом что-то пошло не так. Рая оказалась девушкой с характером — то не так, это не эдак. Витька, конечно, не ангел, но всё же.

Через три месяца Рая встретила заезжего торгаша, который привозил товар в сельпо. Торгаш был с машиной и, по слухам, с квартирой в районном центре. Рая собрала манатки.

Витька запил. Потом взял мотоцикл и поехал неизвестно куда — то ли за Раей, то ли просто так. Дорога скользкая, ноябрь, потемнело. Вылетел в кювет.

Скорую вызвали случайные люди.

Лежит Витька в больнице. Рёбра сломаны, голова в бинтах, рука на растяжке. Вид жалкий.

Надежда узнала в тот же вечер — деревня маленькая. Первое что сказала:

— Так тебе и надо, дураку.

Но ночью не спала. Утром встала, собрала кастрюлю с бульоном, пирожки, взяла чистое бельё.

В больнице медсестра Клава спросила:

— К кому идёте?

— К Виктору Сомову. В шестую палату.

— А вы ему кто?

— Жена. Бывшая.

— А зачем идёте?

— Бульон принесла.

Медсестра Клава потом рассказывала: такого ещё не видела. Надежда вошла в палату, поставила кастрюлю, накрыла тумбочку чистой тряпочкой, начала расставлять. Витька смотрел на неё с кровати.

— Надь, — говорит. — Ты что, пришла?

— Пришла.

— Ругаться?

— Некогда ругаться. Ешь вот.

Витька ел бульон, а Надежда сидела на стуле и молчала. Потом сказала:

— Дурак ты, Витька.

— Знаю.

— Дети спрашивают.

— Что спрашивают?

— Где папа, что с папой. Я сказала — папа в больнице, лечится.

Витька смотрел в окно.

— Надь... прости.

— Посмотрим, — сказала Надежда. — Сначала выздоровей.

Она ходила к нему каждый день — две недели, пока не выписали. Приносила еду, меняла бельё. Не ругалась больше.

Когда выписывали, врач спросил:

— К кому едет больной?

— Ко мне, — сказала Надежда.

— Вы ему кто?

— Жена.

— Но вы же...

— Жена, — повторила Надежда твёрдо.

Витька стоял рядом на костылях и молчал. Потом сказал тихо:

— Надь, ты... спасибо.

— Не надо спасибо, — сказала Надежда. — Идти можешь?

— Могу.

— Пошли.

У нас в деревне потом долго говорили. Одни осуждали Надежду — «куда взяла, что он, исправился что ли». Другие — наоборот.

А я думаю так: она его любила. Просто любила. И всё.