Чужой огород

Нюрка Авдеева вернулась в Починки в мае, после двадцати лет в городе.

Вернулась не от хорошей жизни — это деревня сразу поняла и обсудила. Развелась. Работу потеряла. Мать одна, дом разваливается, огород зарос. Нюрка приехала с двумя чемоданами и дочкой Катей, одиннадцати лет.

В деревне её помнили молодой — бойкой, смешливой. Теперь смотрели иначе: не удержала. Не справилась. Вернулась.

Нюрка всё это слышала и молчала.

Через неделю после приезда постучался сосед напротив. Борис Матвеевич, вдовец, шестьдесят два года. Принёс картошку — ведро, молодую.

— Зачем? — удивилась Нюрка.

— Соседи, — сказал он просто. — У меня много, у вас огород только поднимаете.

Нюрка взяла. Поблагодарила.

Через три дня он снова постучался.

— Там у вас забор с западной стороны упал. Если не подопрёте — козы Петровны через неделю всё вытопчут.

— Я знаю, — сказала Нюрка. — Руки не дошли.

— Я починю, если не против.

Нюрка смотрела на него.

— Вам зачем?

Борис Матвеевич пожал плечами.

— Мне всё равно делать нечего по утрам.

Она не нашла, что ответить. Сказала: «Ладно».

Он починил забор за день. Не попросил ничего. Ушёл к себе.

Деревня заметила. Тётка Зина — главный источник местных новостей — сообщила всем, что Борис к Нюрке зачастил. Это было преувеличением, но правдой по духу.

Катя первая подружилась с Борисом Матвеевичем. Он учил её сажать лук, объяснял разницу между суглинком и чернозёмом. Катя слушала серьёзно — она вообще была серьёзным ребёнком.

— Дядя Боря, — спросила она однажды, — вы почему один живёте?

— Жена умерла три года назад, — ответил он. — Дети в городе.

— Вам не скучно?

— Бывает.

Катя подумала.

— Мы теперь рядом, — сказала она. — Если скучно — приходите.

Борис Матвеевич посмотрел на неё. Потом на Нюрку, которая стояла у плетня и делала вид, что не слышала.

— Приду, — сказал он.

В августе он помог Нюрке с заготовками — она не умела закрывать огурцы, никогда не делала. Он знал рецепт жены, который та держала в голове без записи.

— Откуда помните?

— Семь лет смотрел, как она делает. Запомнил.

Нюрка мыла банки и думала, что вот — человек. Просто человек, без лишних слов.

Осенью тётка Зина сообщила всем, что Нюрка Авдеева, кажется, зря вернулась в Починки. Точнее — не зря. Просто не так, как думали.

Нюрка услышала и не возразила.

В сентябре Катя пошла в местную школу. В первый день вернулась довольная.

— Там нормально, — сообщила она. — И учительница хорошая. И Борис Матвеевич встретил нас у калитки.

— Знаю, — сказала Нюрка. — Я попросила.

Катя посмотрела на маму. Потом улыбнулась — понимающе, как умеют только дети, которые видят больше, чем взрослые думают.

— Мам, — сказала она. — А ты покраснела.

— Иди ужинать, — сказала Нюрка.