Плохой день маньяка

Елена Петровна набрала код, дверь щёлкнула, и пожилая женщина вошла в подъезд. Она даже не заметила, как вслед за ней туда же юркнул высокий худощавый мужчина. Обратила она на него внимание лишь тогда, когда вошла в лифт.

Озираясь по сторонам, незнакомец шагнул следом.

— Вам на какой этаж? — поинтересовалась Елена Петровна.

Скуластый мужчина с огромным кадыком вместо ответа нажал кнопку с цифрой восемнадцать.

Двери закрылись, и лифт тронулся.

Изумлённая таким поведением пенсионерка сказала:

— Позвольте, позвольте! Мне на седьмой!

Она уже было потянулась к кнопке, но мужчина скрипучим голосом процедил:

— Деньги гони, старая клюшка. А то я не знаю, что с тобой сделаю.

До конца не веря в происходящее, Елена Петровна открыла сумочку и принялась копаться в ней, делая вид, что ищет кошелёк. На самом же деле она незаметно отдирала с задней крышки своего старенького кнопочного телефона полоску изоленты, которой была зафиксирована кнопка SOS. Наконец это удалось, и она перевела кнопку в рабочее положение. Изоленту она наклеила специально, чтобы случайно не включался режим экстренного вызова, что уже не раз случалось.

— Ой, извините... А я, как назло, кошелёк дома забыла.

— Да я сейчас тебя...

Длинный вырвал у неё из рук сумочку и сам принялся рыться внутри. Однако ничего, кроме старого бесполезного мобильника, не обнаружил. Раздражённо швырнув сумочку в угол лифта, он повернулся к женщине.

— Вы меня сейчас насиловать будете? — спокойно спросила пенсионерка и нажала кнопку аварийной остановки лифта.

Такой вопрос настолько ошеломил грабителя, что он молча уставился на пожилую женщину.

— Знаете, вы очень похожи на моего одноклассника Федьку Криворученко. Он был в меня без памяти влюблён. В выпускном классе однажды зажал меня в школьной раздевалке и полез обниматься. Потом совсем обнаглел — попытался залезть мне под юбку. Я ему такую пощёчину отвесила, что он отлетел к противоположной стене и головой ударился о крючок для одежды. Нет, тогда он не умер — поправился. Крючок неглубоко вошёл. А через два месяца погиб: сорвался с каната вниз головой. Эх, не дура ли я была? Парень красивый, надо было уступить. И мне приятно, и Федька, глядишь, жив остался бы. Вы, случайно, не его родственник?

Грабитель выпучил глаза и не смог выдавить ни слова.

— Хотя нет... Зрение меня подводит. Сейчас присмотрелась — вы больше похожи на Романа Шнурова. Он за мной в институте ухаживал. Очень красиво ухаживал. А потом в туристическом походе выпил и стал приставать. Я ему такую пощёчину залепила, что он метра на три отлетел. Как раз со скалы — в водопад. Нет, тогда тоже не погиб, только ногу сломал. Ребята вытащили. А через месяц полез к соседке через балкон. Десятый этаж. Поскользнулся — и нет парня. Зря я ему тогда не дала. И сама удовольствие получила бы, и человек жив остался...

Насильник от изумления открыл рот.

— Хотя... Нет. Сейчас внимательно посмотрела. Вы всё-таки больше похожи на моего жениха Петра Краснова. Мы с ним в одной конторе работали. Тоже красиво ухаживал. Каждую пятницу цветы дарил, по субботам мы в кино ходили. Пока однажды после сеанса его будто бес не попутал. Решил прямо в парке, на скамейке... сами понимаете. Я ему как двину ногой в пах — он упал и, падая, ударился головой об угол скамейки. Нет, тогда тоже не умер. Лёгким сотрясением отделался. А через месяц в командировке на заводе в дробилку угодил. Жалко мужика. А я всё думаю: чего не уступила? И мне удовольствие, и он жив был бы...

И ещё с десяток таких случаев было. Всё не давала. Думала, так старой девственницей и помру. А тут вы нарисовались. Повезло так повезло! Так что приступайте, мужчина, к своему грязному делу. Да и жалко вас. Если и вам не дам — тоже ведь, чего доброго, помрёте. Я недавно одного парнишку видела — прямо вылитый вы. Давайте я вам на ушко шепну, как надо. Я ведь и сама так хочу...

Грабитель со всей силы ударил кулаком по красной кнопке. Двери лифта тут же распахнулись, и он как ошпаренный бросился вниз по лестнице, перепрыгивая сразу через несколько ступенек.

Лейтенант Гена Головодуб не успел увернуться от распахнувшейся двери подъезда и, получив ею прямо в лоб, рухнул в клумбу. Зато его напарник, Александр Розуменко, не растерялся и успел дважды нажать на спусковой курок табельного пистолета, прежде чем беглец скрылся за углом. Там его тело впоследствии и нашли.

Елена Петровна тем временем подняла с пола сумочку, достала старенький мобильник и набрала номер надоевшего ей как горькая редька графомана Романа Володькина. Уже два месяца тот безуспешно домогался её согласия — не в романтическом, конечно, смысле, а на редактуру своего произведения.

— Володькин, добрый вечер! Я передумала. Пожалуй, возьмусь за редактирование твоего «шедевра». Как он там называется?

— «Плохой день маньяка». Что, если не секрет, заставило вас передумать? — спросил ещё не верящий своему счастью Володькин.

— Да вот пересказала по памяти твой ужастик одному попутчику в лифте. Его впечатлило. Но ты особо не рассчитывай. Я поработаю, посмотрю, что можно сделать. Глядишь, в какой-нибудь сборник и пристрою. А ты пока над названием подумай. Поищи что-нибудь более звучное.

— Да-да, конечно! Даже не знаю, как вас благодарить...

— Ничего, я что-нибудь придумаю...