Якорь

Когда Нина овдовела в сорок пять, все ждали что она сломается.

Муж Андрей умер быстро. Инфаркт, не успели. Осталась одна с дочерью Светой — той было двадцать два, она уже жила отдельно.

Нина не сломалась. Работала — преподавала в музыкальной школе. Ходила в магазин. Готовила. Всё делала правильно.

Просто стала очень тихой.

Марк появился через два года. Ученик — нет, сын ученицы. Его дочь Катя училась игре на фортепиано, ему было тридцать восемь, Нине — сорок семь.

Он всегда ждал Катю — сам, не отправлял с кем-то. Сидел в коридоре и читал. Однажды Нина вышла раньше, увидела книгу в его руках.

— Пастернак?

Он поднял голову.

— Да. Люблю.

— Я тоже.

— Какое стихотворение больше всего?

Она назвала. Он улыбнулся — оказалось, то же.

Они стали разговаривать пока Катя занималась. Потом — дольше, чем занималась Катя.

Нина понимала что происходит. И сопротивлялась.

— Марк, у тебя дочь.

— У меня дочь которой нужна мать. Её мать умерла три года назад.

— Я не могу быть ей матерью.

— Я не прошу. Просто — быть.

Катя отнеслась к Нине с осторожным интересом. Сначала молчала. Потом стала показывать рисунки — она рисовала, много. Нина смотрела внимательно.

— Вот это мне нравится больше всего, — говорила она. — Вот это ощущение воздуха.

Катя смотрела на свой рисунок — как будто увидела что-то новое.

Однажды Нина поняла что ждёт четверга. Что в четверг — Катя на занятиях, а значит Марк будет в коридоре.

Свете она сказала в декабре — просто, без предисловий.

— Мам, он моложе тебя на девять лет.

— Знаю.

— И у него ребёнок.

— Знаю.

— Тебе не страшно?

— Страшно. Но одной — страшнее.

Света молчала.

— Мам, папа бы хотел чтобы ты была счастлива. Это я знаю точно.

Нина смотрела на дочь.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что он тебя очень любил.