Маша и медведь

Медведем в посёлке Вадим Петрович Усов не был — просто так его называла жена, когда злилась, а злилась она часто. Огромный, косолапый, с голосом, от которого вздрагивали стёкла, — Вадим Петрович работал механиком на автобазе тридцать два года и говорил всё только прямо. Это многих раздражало.

Сын привёл невестку Таню в феврале.

— Мам, пап, познакомьтесь, — сказал сын и сделал шаг в сторону.

Таня была маленькой, тихой и смотрела так, будто уже ждала осуждения. Вадим Петрович оглядел её один раз и произнёс:

— Нормальная. Проходи.

Жена потом зашипела на кухне:

— Ты хоть поздоровался бы по-человечески! «Нормальная»!

— Ну а что? Нормальная же.

Таня прижилась быстро. Тихая, работящая, не лезла с разговорами. Это Вадим Петрович ценил.

Однажды в мае к ним в гости приехала мать невестки — Людмила Ивановна. Городская, в пальто не по сезону, с поджатыми губами. За обедом она осмотрела дом и произнесла сладким голосом:

— Таня, ну надо же, как вы тут... скромненько. Таня у нас привыкла к другому.

— К чему другому? — спросил Вадим Петрович без всякого интереса.

— Ну... к культурной среде. Театры, выставки. А здесь что?

— Здесь нормально, — сказал Вадим Петрович. — Таня, как тебе тут?

— Хорошо, — тихо ответила Таня, опустив взгляд.

— Вот, — кивнул Вадим Петрович и вернулся к котлете.

Людмила Ивановна набрала воздуха:

— Я к тому, что Таня могла бы...

— Людмила Ивановна, — перебил Вадим Петрович, не повышая голоса. — Вы что, хотите, чтоб она уехала?

— Ну я же не...

— Потому что если хотите — скажите прямо. Если не хотите — съешьте котлету. Она хорошая.

Жена под столом наступила ему на ногу. Он выдержал.

Людмила Ивановна поджала губы, взяла вилку и съела котлету. Молча.

После обеда, пока Таня убирала, Людмила Ивановна вышла на крыльцо покурить. Вадим Петрович вышел следом — не для разговора, просто воздуху глотнуть.

— Вы странный человек, — сказала Людмила Ивановна.

— Говорят.

— Вы не обиделись?

— На что? — искренне удивился он.

Пауза.

— Вы её любите? — вдруг спросила она, кивнув на окно, за которым мелькала Таня.

— Она сына моего жена, — сказал Вадим Петрович. — Значит, наша. Что тут думать.

Людмила Ивановна помолчала. Затянулась, выдохнула.

— Понятно, — сказала она наконец. — Понятно.

В сентябре Таня забеременела. Людмила Ивановна позвонила Вадиму Петровичу лично — никогда раньше не звонила.

— Поздравляю, — сказала она сухо.

— И вас, — ответил он.

Пауза.

— Вы... приедете на крестины? — спросила она неожиданно.

— Это само собой, — сказал он. — А вы приезжайте к нам. У нас нормально.

Молчание.

— Ладно, — сказала Людмила Ивановна тихо. — Приеду.