Ёлка

У Веры Игнатьевны всегда была живая ёлка.

С тех пор как помнила себя — живая. Муж приносил с рынка двадцать третьего декабря, они вместе украшали, пахло смолой до Рождества.

Муж умер три года назад.

Первый год дочь Света купила искусственную.

— Мам, живая дорогая. И иголки везде.

— Живая, — сказала Вера Игнатьевна.

— Мам.

— Живая. Пусть дорогая.

Купили живую.

Второй год дочь снова предложила искусственную.

— Мам, она же нормальная, Я купила хорошую. Смотри.

— Живая, — сказала Вера Игнатьевна.

Купили живую.

На третий год Света сказала:

— Мам. Объясни мне. Почему обязательно живая?

Вера Игнатьевна сидела у окна.

— Потому что папа всегда приносил живую.

Света помолчала.

— Мам, он умер.

— Я знаю что умер. Но ёлка должна быть живая.

— Это...

— Света. Ты не понимаешь. — Вера Игнатьевна смотрела в окно. — Когда он нёс ёлку с рынка — руки у него были красные от мороза. И он всегда говорил одно и то же: «Принёс, Верочка». Просто так говорил — «принёс». И пах от него смолой и морозо м.

Она замолчала.

— Когда в квартире живая ёлка — я это помню. А искусственная — не пахнет. Понимаешь?

Света подошла. Обняла маму.

— Понимаю, — сказала она.

— Ты купишь?

— Куплю, мам. Двадцать третьего.

— Как он.

— Как он.

В двадцать третьего декабря Света пришла с ёлкой. Руки красные — мороз сильный был.

— Принесла, — сказала она.

Не специально — просто так вышло.

Вера Игнатьевна посмотрела на неё.

— Принесла, — повторила она тихо.

И пошла за игрушками.