Оладушки

Василий Иванович приехал к сыну в ноябре.

Не насовсем — «на недельку». Сын Антон и невестка Маша жили в двухкомнатной квартире с дочкой Катей, пяти лет. Маша только вышла на работу после декрета — места в яслях не было, няня заболела.

— Папа, ты бы посидел с Катей, — сказал Антон по телефону. — Маша на работу выйдет, а так квартира пустая.

— Да я не умею с детьми-то, — сказал Василий Иванович.

— Пап, ну ты же дедушка.

Приехал. Маша открыла дверь, поблагодарила, побежала на работу. Антон ушёл раньше. Василий Иванович остался с Катей.

Катя смотрела на него серьёзно.

— Ты дедушка?

— Дедушка.

— А оладушки умеешь?

— Оладушки?

— Мама делает. Я хочу оладушки.

Василий Иванович посмотрел на кухню. Потом на Катю. Потом снова на кухню.

— Попробуем.

Рецепт он нашёл в интернете. Читал медленно, по слогам, потому что телефон был маленький. Катя сидела на табуретке рядом и наблюдала.

— Дедушка, муки много.

— Сколько надо?

— Мама стакан сыплет.

— Стакан?

— Ну примерно.

Первые оладушки вышли плоские. Катя попробовала один и сказала без обиды:

— Не очень.

— Знаю, — сказал Василий Иванович. — Ещё будем пробовать?

— Будем.

Второй раз вышли лучше. Третий — уже совсем хорошие.

Катя ела и качала ногами под столом.

— Дедушка, а ты раньше почему не приезжал?

— Далеко живу. Работа была.

— А сейчас?

— Сейчас вышел на пенсию.

— И будешь приезжать?

Василий Иванович смотрел на внучку.

— Буду, — сказал он.

— Ладно, — сказала Катя. — Тогда я тебя оладушкам научу. Мама меня учила, а я тебя.

— Справедливо, — согласился дед.

Маша вернулась вечером. Увидела на столе тарелку с оладушками — остались ещё три.

— Это вы сделали?

— Мы, — сказал Василий Иванович. — Точнее, Катя руководила.

Маша посмотрела на Катю.

— И как?

— Сначала плохо, — честно сказала Катя, — а потом ничего.

— Ничего — это хорошо.

Вечером Антон позвонил уточнить как дела.

— Нормально, — сказал Василий Иванович. — Слушай, Антон. Я тут подумал. Может, недельки будет мало.

— Правда? — удивился Антон.

— Правда. Тут дел много. Катя ещё многому меня научить должна.

Антон долго молчал.

— Пап. Ты можешь и подольше.

— Я понимаю. Вот и останусь.