Суп с кнедликами

Тётя Ружена умерла и оставила племяннику Павлу квартиру в Праге и записную книжку с рецептами.

Квартиру Павел продал — он жил в Москве, ехать в Прагу не собирался. Книжку взял.

Не потому что готовит — не готовит особенно. Просто рука не поднялась выбросить.

Полгода она лежала на полке. Потом однажды в воскресенье — дождь, скучно, никуда не надо — Павел достал её.

Тётя Ружена писала по-русски, хотя была наполовину чешкой — мать русская. Почерк мелкий, аккуратный. Рецептов много — каждый с пометкой: «вкусно осенью», «для гостей», «на Рождество».

Суп с кнедликами — на первой странице. Пометка: «каждое воскресенье».

Павел посмотрел на состав. Вроде несложно.

Пошёл в магазин. Купил что надо. Вернулся.

Суп варился долго — тётя Ружена писала «не торопи, суп не любит спешки». Кнедлики получились кривые, но держались.

Попробовал.

Вкус был странный — то есть хороший, но странный. Что-то в нём было от чего-то давнего. Павел не сразу понял от чего.

Потом понял: тётя Ружена кормила его этим супом, когда он приезжал в детстве. В её квартире в Праге. Ему было восемь или девять.

Он помнил кухню. Маленькую, жёлтую. И этот запах.

Павел сидел с тарелкой супа и думал, что это странно — как еда помнит. Как вкус держит что-то, что человек уже не держит.

В следующее воскресенье он сварил ещё раз. Лучше получилось.

Позвонила мама.

— Ты что-то варишь?

— Суп с кнедликами. Тётин рецепт.

— Ружены?

— Да.

Мама помолчала.

— Она всегда варила по воскресеньям, — сказала мама. — Ты помнишь?

— Теперь помню.

— Привет ей передай, — сказала мама. Тихо, не совсем серьёзно.

— Передам.

После звонка Павел посмотрел на тарелку.

— Привет, тётя Ружена, — сказал он.

Суп был хороший.