Зачем разводиться-то сразу

Они поругались из-за авокадо.

Вернее, Женя принёс манго вместо авокадо. Ирина выложила продукты из пакета, увидела манго, и всё — разговаривать стало не о чём.

— Сама ходи, — сказал Женя и ушёл в комнату.

Двадцать лет.

Раньше было не так. Раньше он встречал её после работы, носил на руках — в переносном смысле и иногда буквально. Раньше она смеялась легко, от всего. Куда ушло?

Женя сидел в комнате и думал про коллегу Лену. Спокойная, приветливая, всегда в хорошем настроении. Другая.

«Надо заканчивать», — думал он. — «Двадцать лет — это много, но зачем мучить друг друга».

Написал Ире сообщение: встретимся вечером в кафе. Надо поговорить.

Пришла.

Женя её не узнал сначала — она сделала причёску, надела платье которого он не видел. Мужчина за соседним столиком смотрел на неё.

— Хорошо выглядишь, — сказал Женя.

— Ты хотел поговорить о разводе? — спросила Ира.

Женя открыл рот. Закрыл.

— Я к тётке могу переехать, — продолжала Ира. — Она одна, ей помощь нужна. Делить нам нечего. Оформим по-тихому.

Женя смотрел на жену.

На эту женщину с которой двадцать лет. Которая смеётся редко — но когда смеётся, у него до сих пор что-то происходит внутри.

— Я не готов, — сказал он.

— Женя. Ты же сам говорил...

— Знаю что говорил. Не готов.

Она уехала к тётке — на две недели, сказала. Женя остался один.

Первые три дня — облегчение. Тишина. Потом — пустота. Потом — он обнаружил что не умеет нормально готовить, что без её голоса по утрам квартира просто помещение, что Лена в офисе — приятная девушка, но не его.

На двенадцатый день позвонила Ира.

— Жень.

— Ир.

— Тётка говорит надо мириться.

— Тётка умная женщина.

— Угу. — Пауза. — Я завтра приеду.

— Приезжай.

Когда она вошла и начала ругаться на беспорядок — Женя улыбался.

— Ты чего скалишься?

— Ничего. — Он достал из сумки тюльпаны. — С возвращением.

Ира взяла цветы. Посмотрела.

— Женя.

— Что?

— А ещё там что-то было в сумке?

— Ещё манго и авокадо. Оба. На всякий случай.

Ира засмеялась. Первый раз за долго.

— Идиот, — сказала она.

— Твой, — сказал Женя.