Подруга пришла убираться после похорон — и осталась до утра

Когда все ушли, Марина осталась одна.

Муж умер в среду. Похороны — в субботу. После поминок родственники разъехались — кто далеко, кто устал, кто «ты позвони если что».

В восемь вечера в дверь позвонила Соня.

— Не пущу, — сказала Марина.

— Это я.

— Я знаю. Не пущу.

— Марина.

— Соня, я хочу быть одна.

— Знаю. Я убираться.

— Не надо убираться.

— Надо. После поминок убирать надо.

Марина открыла дверь.

Соня вошла — с тряпкой и средством для мытья полов. Прошла на кухню. Начала мыть посуду.

Марина смотрела на неё.

— Соня. Зачем.

— Я же сказала — убираться.

— После похорон убирают обычно...

— Обычно — да. Но ты одна. А я пришла.

Марина ничего не сказала. Ушла в комнату.

Соня убиралась. Долго, тщательно. Перемыла посуду, вытерла столы, вынесла мусор.

Потом зашла в комнату.

— Можно сяду?

— Сядь.

Они сидели молча. Час, наверное.

Потом Марина сказала:

— Мы прожили тридцать семь лет.

— Я знаю.

— Я не знаю что теперь делать.

— Сейчас — ничего. Сейчас просто.

— Просто что?

— Просто жить, — сказала Соня. — День за днём. Сначала так.

— А потом?

— Потом поймёшь сама.

Марина смотрела в окно.

— Сонь.

— Что?

— Ты устала наверное.

— Нет.

— Поздно уже.

— Ничего.

— Соня. Останься.

— Я и собиралась.

— Ты не спросила меня.

— Ты бы сказала нет.

— Наверное.

— Вот и правильно что не спросила, — сказала Соня.

Они поставили чайник. Сидели до утра.

Говорили о всяком. О муже — иногда. О детях Сони. О погоде. Обо всём и ни о чём.

В шесть утра Соня сказала:

— Мне на работу.

— Иди.

— Завтра приду.

— Соня, не надо каждый день.

— Не каждый. Через день. Пока сама не скажешь что не надо.

Марина смотрела на неё.

— Хорошо.

— Хорошо.

Соня ушла.

Марина стояла у окна. Рассветало. Первый день без него.

Но не совсем одна.