Правда Ивановны

В семьдесят четыре года Клавдия Ивановна решила наконец высказаться.

Не потому что разозлилась. Просто пришёл момент.

Дочь Ира приехала на выходные. Привезла продукты, прибралась, рассказала про работу. Всё как обычно.

За чаем сказала:

— Мам, я волнуюсь за тебя. Ты одна, никуда не ходишь. Может, в дом переедешь к нам?

— Нет.

— Мам, ну почему? У нас большая квартира, тебе будет удобнее...

— Ира, — сказала Клавдия Ивановна. — Можно я тебе кое-что скажу?

— Конечно.

— Я семьдесят четыре года никому ничего не говорила. Ни одной живой душе. Потому что думала — не нужно, люди обидятся.

— Мам, что случилось?

— Ничего не случилось. Я просто хочу сказать тебе что думаю. Честно.

Ира насторожилась.

— Ира, — сказала Клавдия Ивановна. — Ты хорошая дочь. Это правда. Ты приезжаешь, помогаешь, беспокоишься. Я это ценю.

— Но?

— Но ты меня не слышишь. Ты предлагаешь переехать не потому что спросила хочу ли я. А потому что тебе так было бы спокойнее.

— Мам, я же о тебе...

— Я знаю. Но о чём ты в последний раз спрашивала меня по-настоящему? Не «как здоровье» и «что купить». А вот так — что ты хочешь, мама? Чего тебе не хватает?

Ира молчала.

— Я хочу, — сказала Клавдия Ивановна, — чтобы ты приезжала не потому что надо. А потому что хочешь поговорить. Посидеть. Я хочу чтобы ты рассказывала мне не только что хорошо, но и что трудно. Я хочу быть твоей мамой, а не твоей заботой.

Ира смотрела на неё.

— Ты никогда это не говорила.

— Я говорю сейчас.

— Почему сейчас?

— Потому что мне семьдесят четыре, — сказала Клавдия Ивановна. — И, может, лет десять осталось. А может, пять. Я не хочу тратить их на то чтобы молчать.

Ира долго сидела тихо.

Потом сказала:

— Мам. У меня на работе сложно. Очень. Я никому не говорила.

— Расскажи.

— Это долго.

— Я никуда не тороплюсь.

Ира рассказывала часа два. Клавдия Ивановна слушала. Не советовала, не перебивала.

Когда Ира уходила, то сказала:

— Мам. Спасибо. Это... неожиданно было. Но хорошо.

— Приедешь в следующие выходные?

— Приеду.

— Вот и ладно.