Зима сорок второго

Ефросинья получила письмо в январе сорок второго.

Не похоронку. Письмо от незнакомого солдата — Кузьмы Петровича Лаврова.

«Ефросинья Михайловна. Я служу с Вашим мужем Николаем Григорьевичем. Он просил написать если что случится. Николай Григорьевич ранен в ноябре — рука и плечо. Сейчас в госпитале, поправляется. Писать сам пока не может. Просил сказать: живой, думает о Вас и о Ванечке. Ванечке сколько лет? Николай говорил что сыну четыре года. Передайте поцелуй.

С уважением, Лавров К.П.»

Ефросинья читала три раза. Потом вышла во двор.

Было январское утро — холодное, ясное. Снег скрипел.

— Живой, — сказала Ефросинья в морозный воздух.

И пошла в дом, кормить Ваньку.

Ванька ел кашу и спрашивал про папу каждый день. Каждый день она отвечала: «Папа на войне, воюет». Теперь могла добавить: «Папа живой, поправляется».

— А папа скоро придёт?

— Не знаю, Ванечка. Как война кончится.

— А когда война кончится?

— Скоро.

Это была ложь. Ефросинья не знала когда. Никто не знал.

Она ответила Лаврову. Написала что Ванечка здоров, пяти лет уже — пока письмо дошло, исполнилось. Написала что корова есть и огород. Написала: спасибо что написали. Написала: передайте поцелуй от меня и от Ваньки.

Лавров ответил. Потом ещё. Потом писал уже от самого Николая — тот диктовал, Лавров записывал.

Так Ефросинья узнала что Николай шутит в госпитале и называет Лаврова «мой писарь». Узнала что рука заживает. Узнала что Лавров из Саратова, у него жена и две дочки.

Война кончилась в сорок пятом.

Николай вернулся в июне. Рука слушалась плохо — писать уже не мог. Зато говорил.

— Лавров жив? — спросила Ефросинья.

— Жив. В Саратов уехал.

— Написать бы ему.

— Напишем, — сказал Николай. — Я продиктую, ты запишешь.

Написали. Лавров ответил. Переписывались долго — до самой смерти Лаврова в шестьдесят восьмом.

Ванька потом спрашивал: кто такой дядя Кузьма?

— Человек, который написал мне когда папа не мог, — говорила Ефросинья.

— И всё?

— И всё. Этого оказалось достаточно.