Я ваша внучка

— Ты кто? — спросила Валя.

— Твоя внучка.

Валентина Степановна смотрела на девочку в дверях. Лет пятнадцать. Худая, стриженая, смотрит прямо.

— Я не знаю тебя.

— Я тоже вас не знаю. — Девочка — Нюра — не двигалась. — Меня зовут Нюра. Моя мать ваша дочь Люся. Вы с ней не общаетесь. Я знаю. Я не прошу вас общаться. Мне нужна опека.

— Зачем?

— Потому что мать пьёт. Потому что меня скоро снова заберут в детдом. Потому что я хочу закончить школу и поступить в институт, а из детдома это труднее. Потому что вы — единственный вариант.

Воспитательница из детдома стояла рядом и молчала. Она давно поняла что Нюра умеет говорить за себя.

— Что ты хочешь от меня? — спросила Валентина Степановна.

— Подписи на документах. Жилплощади на два года. Больше ничего. Деньги которые вам будут платить за опеку — ваши. Я в кружке пою, там иногда платят. Продукты куплю сама. Не буду путаться.

Валентина Степановна смотрела на неё.

— Не называй меня бабушкой, — сказала она наконец.

— Договорились.

— Не приводи никого.

— Мне некого приводить.

— Убирай за собой.

— Привыкла.

Они оформили документы. Нюра перебралась с одной сумкой.

Первую неделю они почти не разговаривали. Потом Нюра принесла домой ноты.

— Что это? — спросила Валентина Степановна.

— Разучиваю. Буду петь тихо. Не мешаю?

— Пой нормально. Не в шёпот.

Нюра пела. Голос оказался неожиданный — низкий, сильный.

Валентина Степановна вышла из комнаты, остановилась в коридоре. Слушала.

Потом ушла к себе.

Вечером сказала:

— Нюра. Завтра со мной в библиотеку. Запишешься. Оценки покажи.

— Четвёрки и пятёрки. Химия тройка.

— Химию подтянешь. Репетитора найду.

— У меня нет денег на репетитора.

— Я сказала — найду.

Нюра смотрела на неё.

— Зачем?

— Потому что ты поёшь нормально, — сказала Валентина Степановна. — И учишься нормально. Незачем портить химией.

Прошло два года. Нюра поступила — на музыкально-педагогический. Пришла домой с результатами.

— Поступила, — сказала она.

Валентина Степановна смотрела на бумагу.

— Значит, уезжаешь в общежитие.

— Общежитие там плохое. — Нюра помолчала. — Я думала. Если можно — я бы осталась. Ездить буду. Недалеко.

— Можно, — сказала Валентина Степановна. Быстро. Как будто ждала.

Нюра смотрела на неё.

— Валентина Степановна.

— Что?

— Спасибо.

— Не за что, — сказала та. — Поступила сама.

— Не только за поступление.

Валентина Степановна встала. Пошла на кухню — ставить чайник.

— Чай будешь?

— Буду.

— Тогда иди сюда.