Октябрь сорок третьего

Варвара получила письмо в октябре сорок третьего.

Почерк незнакомый, адрес отправителя — полевая почта. Внутри — один листок.

«Уважаемая Варвара Петровна. Пишу по просьбе вашего мужа Андрея Николаевича. Он ранен в сентябре под Харьковом, лечится в нашем санбате. Рана серьёзная, но жизни не угрожает. Писать сам не может пока — рука. Просил передать: жив, думает о вас и о Тоне. Говорит, Тоне скоро пять — не пропустил бы он этого никак. Не пропустит, говорит. Вернётся. Ещё просил сказать: в сарае под полом в банке деньги. На крайний случай. Вы знаете где.

С уважением, санитар Прохор Семёнов».

Варвара читала письмо стоя. Потом подошла к окну.

На улице был октябрь — серый, мокрый.

— Жив, — сказала она.

Потом пошла в сарай. Нашла банку — холодная жесть, тяжёлая. Открывать не стала. Просто поставила в угол.

Тоня спала. Четыре года, сопела во сне.

Варвара вернулась к столу. Написала ответ — Прохору Семёнову, чтобы передал мужу. Написала что Тоня здорова, зубик вырос новый. Написала что корова есть и огород. Написала: «Скажи ему что я жду. Пусть возвращается».

Андрей вернулся в сорок пятом. В мае.

Варвара стояла у калитки — он шёл по улице, издалека ещё видела. Худой. Медленно шёл.

Она не побежала — ноги не слушались.

Он дошёл. Встал.

— Варя.

— Андрей.

Молчали. Смотрели друг на друга.

— Тоня?

— Дома спит.

— Банку не открывала?

— Не открывала.

— Хорошо, — сказал он. — Хорошо.

Взял её за руку — левой. Правая плохо слушалась ещё.

Они пошли домой.

В сарае банка стояла на том же месте. Варвара показала потом.

— Деньги на месте, — сказал Андрей.

— На что они нам теперь? — спросила Варвара.

— На жизнь, — сказал он. — На жизнь пригодятся.