Письмо сыну

Павел писал письмо сыну три вечера.

Не отправлять — просто написать. Сыну Илье было двадцать девять, они жили в одном городе, виделись раз в неделю. Всё нормально.

Но Павел хотел написать то, что не говорил вслух.

Начинал и останавливался. Слова выходили либо слишком торжественными, либо слишком обычными.

На третий вечер написал просто:

«Илья.

Ты знаешь, я не умею говорить важное вслух. Поэтому пишу.

Когда ты родился, я не умел тебя держать. Мама смеялась: «Ты как кирпич держишь». Я боялся уронить.

Потом ты вырос и уже не нужно было держать.

Я думаю о тебе каждый день. Не потому что волнуюсь — потому что думаю: вот он, мой сын. И это хорошо.

Когда ты получил первую работу — я весь день ходил и думал: вот молодец. Вслух не сказал. Было почему-то неловко.

Когда ты женился на Кате — я смотрел на тебя на свадьбе и думал: вырос. И рад.

Я рад что ты есть. Это самое простое и самое настоящее что я могу сказать.

Пап.»

Письмо Павел напечатал, сложил и положил в ящик стола.

Не отправлял месяц.

Потом Илья позвонил в среду — просто так, не по делу.

— Пап, ты как?

— Нормально. Ты?

— Тоже. Просто не звонил давно.

— Давно, — согласился Павел.

— Может, в субботу? Просто посидим.

— Давай.

В субботу Илья приехал. Они ели, говорили про обычное — работа, Катя, новости.

Когда Илья уходил, Павел вдруг сказал:

— Илья. Подожди.

Достал конверт. Отдал.

— Что это?

— Прочитаешь дома.

— Пап, что-то случилось?

— Нет. Просто написал.

Илья взял конверт. Посмотрел.

— Ладно.

Вечером позвонил.

— Пап.

— Прочитал?

— Прочитал. — Пауза. — Пап, ты не умеешь держать младенца — это я знаю. Мама рассказывала.

— Ну вот.

— Пап. Я тоже рад. Что ты есть.

Павел сидел с телефоном.

— Хорошо, — сказал он. — Я рад.

— Ладно. Спокойной ночи.

— Спокойной.

Павел положил трубку.

Неловко не было.