Свояченица

Вика позвонила Кириллу в среду.

Не потому что случилось что-то — просто давно не разговаривали.

— Кирилл, привет. Это Вика. Сестра Наташи.

— Привет. Помню, — сказал Кирилл. И помолчал немного — потому что Наташа умерла два года назад, и он иногда не знал как разговаривать с её родственниками. Как будто должен быть какой-то специальный язык, а он его не знал.

— Ты как? — спросила Вика.

— Нормально, — сказал он. — Работаю. Данька в третьем классе. Справляемся.

— Данька вырос?

— Вырос. Уже до плеча мне.

— Господи. Ему же было шесть когда...

— Да. Сейчас восемь. Серьёзный стал.

— Кирилл, — сказала Вика. — Я хотела спросить. Вы с Данькой не хотите приехать на выходные? Не в смысле — надо, или обязаны. Просто. Мама давно не видела Даньку. И я сама.

— Да, — сказал Кирилл. — Мы приедем.

— Правда? — удивилась Вика. Она явно не ожидала что так просто.

— Правда. В эту субботу?

— В эту — да. Кирилл. Ты... ты не чувствуешь себя обязанным?

— Нет, — сказал он. — Чувствую что давно не видел вас. И что Данька должен видеть Наташину семью.

Вика молчала.

— Мама будет рада, — сказала она наконец.

— Мне тоже будет хорошо. Мы сами себе в субботу немного чужие.

— Что?

— Ну. Суббота такая. Вдвоём — нормально. Но иногда хочется к людям.

Они приехали в субботу. Данька сразу пошёл к бабушке — та усадила его пить чай и рассказывать про школу. Кирилл сидел с Викой на кухне.

— Ты похудел, — сказала Вика.

— Наверное.

— Готовишь?

— Учусь. Данька помогает.

— Данька готовит?

— Яичницу умеет. Гордится очень.

Вика засмеялась.

— Наташа бы...

— Да, — сказал Кирилл. — Она бы смеялась.

Они помолчали. Хорошее молчание.

— Вика, — сказал Кирилл. — Спасибо что позвонила.

— Спасибо что приехал.

— Мы будем приезжать.

— Правда?

— Данька — ваш. По-настоящему. Его бабушка здесь, и тётя. Это важно.

Вика смотрела на него.

— Ты хороший человек, Кирилл.

— Я просто думаю о Даньке.

— Это и есть — хороший человек.

Из комнаты донёсся смех — Данька что-то рассказывал бабушке, громко и с выражением.

Кирилл улыбнулся.

Суббота уже не была чужой.