Сено не горит

Они не разговаривали три года.

Братья — Игнат и Семён. Игнат старший, Семён на четыре года младше. Поругались из-за отцовского дома после смерти отца: Игнат хотел продать, Семён — оставить. Поругались так, что слова были сказаны нехорошие — с обеих сторон.

Три года — ни звонка, ни письма.

В августе у Семёна сгорел сарай. Молния, быстро, ночью — Семён проснулся от запаха, выскочил, но уже поздно. Сарай выгорел дотла. Хорошо хоть скотина выжила — коза и куры успели.

Утром пришли соседи — помочь разгрести, что осталось. Пришёл и Игнат.

Просто пришёл. Без звонка, без предупреждения.

Семён увидел его от забора. Игнат шёл по двору — в старых сапогах, с лопатой.

Они не поздоровались. Просто начали работать рядом.

До обеда разгребали золу. Игнат нашёл уцелевшие инструменты — вилы и косу, снёс в угол. Семён выносил прогоревшие доски.

К обеду вышла Семёнова жена Катя с едой. Поставила на стол во дворе — хлеб, огурцы, варёную картошку. Не сказала ничего — налила братьям по кружке кваса и ушла.

Они ели молча.

— Сено сохранилось? — спросил наконец Игнат.

— Сено в другом месте держал. Сохранилось.

— Хорошо.

Помолчали.

— Новый сарай надо? — спросил Игнат.

— Надо.

— Я в следующую субботу приеду. Сруб привезу.

Семён посмотрел на него.

— Зачем?

Игнат пожал плечами.

— Брат же.

Больше они про это не говорили. Не объяснялись, не извинялись — просто работали. Потом Игнат уехал.

В следующую субботу приехал с деревом. Они строили два выходных. Катя носила еду, не лезла.

Когда сарай стоял, Семён сказал:

— Спасибо.

— Не за что, — ответил Игнат.

Помолчали.

— Дом отца, — начал было Семён.

— Потом, — сказал Игнат. — Сейчас не об этом.

— Ладно.

Они выпили по кружке. Посмотрели на новый сарай.

— Крепкий вышел, — сказал Семён.

— Должен быть крепкий, — ответил Игнат.