Мешок картошки

Дмитрий привёз тёще картошку в сентябре.

Не потому что просила. Просто вырос урожай — куда девать одному.

Раиса Степановна открыла дверь, посмотрела на мешок. Потом на Дмитрия.

— Зачем?

— Урожай. Бери.

— Сама куплю.

— Раиса Степановна, я уже привёз.

Она смотрела на него ещё секунду. Потом посторонилась.

— Занеси на кухню.

За чаем молчали. Раиса Степановна была женщиной закрытой. За восемь лет брака Дмитрий знал про неё немногое: работала учительницей тридцать лет, вышла на пенсию, жила одна. Дочь — его жена Наташа — говорила «мама не любит разговоры».

— Ты сам сажал? — спросила вдруг Раиса Степановна.

— Сам.

— Умеешь.

— Отец научил.

— Отец жив?

— В деревне. Приезжает редко.

Раиса Степановна кивнула. Помолчала.

— Я преподавала химию, — сказала она вдруг. — Тридцать два года. Последние пять лет было тяжело — ученики другие стали. Не то что раньше.

Дмитрий не ожидал этого.

— В чём изменились?

— Не хотят думать. Хотят результат без процесса. — Она смотрела в чашку. — Но есть и нормальные. Всегда есть нормальные.

— Наташа говорит вы любили работу.

— Любила. — Пауза. — Скучаю по ней.

Дмитрий смотрел на неё. Раиса Степановна, которую он знал как «молчаливую тёщу с мнением» — сейчас выглядела просто как человек, которому не с кем поговорить об этом.

— Расскажите, — сказал он.

— О чём?

— Про химию. Мне интересно на самом деле.

Она посмотрела на него — внимательно, как будто проверяла.

Потом рассказала.

Они просидели два часа.

Уходя, Дмитрий сказал:

— Раиса Степановна. Приеду в следующий месяц. Без картошки просто.

Она смотрела на него.

— Без картошки незачем.

— Тогда с картошкой.

— Ладно.

Дома Наташа спросила:

— Ну как она?

— Знаешь, она тридцать два года преподавала химию и скучает по работе.

— Ты это узнал?

— За чаем.

— Дима. Она мне этого никогда не говорила.

— Ты, наверное, не спрашивала, — сказал он.