Ноябрь

Женя вёл дочку Машу в садик в ноябре.

Маше было четыре. Ноябрь был такой — серый, мокрый, лужи, и ни одного листа. Маша шла и молчала. Это было необычно — она обычно говорила всю дорогу.

— Ма, что случилось?

— Ничего.

— Что-то случилось.

— Ничего, пап.

Они шли. Маша тащилась за руку — медленно, волоча ноги.

— Маш, — сказал Женя. — Расскажи.

Маша остановилась. Посмотрела на него снизу вверх.

— Пап, а деревья умерли?

— Что?

— Ну, листьев нет. Деревья умерли?

— Нет, Маш. Они спят.

— Как спят?

— Зимой спят. Весной проснутся.

— И листья будут?

— Будут.

Маша смотрела на мокрое серое дерево.

— Долго ждать?

— До весны.

— А это сколько?

— Месяца четыре.

Маша обдумывала.

— Пап, а это как — спать когда всё серое?

— Не знаю, Маш. Наверное, снятся зелёные листья.

Она посмотрела на него. Серьёзно.

— Это хорошо, — сказала она. — Если снятся зелёные.

— Хорошо, — согласился Женя.

Они пошли дальше. Маша уже не тащилась.

— Пап, — сказала она.

— Что?

— А нам снятся хорошие сны?

— Иногда.

— А тебе снится что хорошее?

Женя подумал.

— Снится что мы идём куда-нибудь вместе, — сказал он. — Ты и я.

— Как сейчас?

— Как сейчас.

Маша взяла его за руку крепче.

— Это хороший сон, — сказала она.

— Самый лучший.

У садика Маша обернулась.

— Пап, ты придёшь за мной?

— Приду.

— Обещаешь?

— Обещаю.

— Ладно, — сказала Маша. И пошла.

Женя постоял у ворот.

Посмотрел на деревья — серые, мокрые, без листьев.

Потом улыбнулся и пошёл на работу.