Яблони

Когда-то Антонина Михайловна посадила в саду четыре яблони.

По одной на каждого ребёнка.

Это была её идея — не традиция, не примета. Просто захотелось. Чтобы когда дети вырастут и уедут, что-то оставалось. Чтобы можно было выйти в сад и сказать: вот Любина яблоня, вот Сашина.

Люба уехала в Петербург. Саша — в Красноярск. Лёша женился и остался в соседнем районе. Катя — самая младшая — жила в Москве.

Яблони остались.

Антонина Михайловна ухаживала за ними. Обрезала, удобряла, белила стволы по осени.

Когда ей было семьдесят пять, врач сказал — сердце, нужно аккуратнее. Она стала аккуратнее: присаживалась чаще, носила с собой нитроглицерин.

Но в сад всё равно выходила.

Катя приехала летом. Увидела маму у яблонь.

— Мам, доктор же сказал — меньше нагрузки.

— Я просто смотрю.

— Просто смотришь в такую жару?

— Катя, это мой сад. Я буду смотреть.

Катя вздохнула. Села рядом на лавочку.

— Мам, расскажи откуда эти яблони.

— Я когда вы родились — каждого посадила. — Антонина Михайловна показала. — Вот твоя. Самая молодая.

Катя смотрела на яблоню. Невысокая, с густой кроной.

— Я её ни разу не видела раньше. Ну то есть видела, но не знала.

— Вот теперь знаешь.

— Мам. А почему ты нам не говорила?

— Не думала что важно. — Антонина Михайловна помолчала. — Может, зря.

Катя взяла её за руку.

— Важно.

Они сидели. Было жарко, но в тени яблони — хорошо.

— Мам, — сказала Катя. — Ты позволишь мне сюда приезжать? Не только когда тебе плохо. Просто так.

— Приезжай.

— Летом буду сидеть вот так. Под моей яблоней.

— Хорошее место, — согласилась Антонина Михайловна.

Осенью Катя приехала снова. Привезла детей — двух мальчиков, семи и пяти лет.

— Покажи им яблони, — сказала Катя.

Антонина Михайловна вышла с внуками в сад.

— Вот, — сказала она. — Это Любина. Это Сашина. Это дяди Лёши. А это вашей мамы.

Младший внук — Серёжа — потрогал ствол.

— А наши будут?

Антонина Михайловна посмотрела на него.

— Будут, — сказала она. — Вот тут посадим. Хочешь помочь?

— Хочу!

— Тогда иди за лопатой.

Серёжа побежал.

Антонина Михайловна смотрела ему вслед. Думала: вот так оно и идёт. От одного — к следующему.