Сорок пятый

Фёдора Степановича ждали три года.

Жена Клавдия. Дочь Тоня, которой когда он уходил было два года — значит, теперь пять. Мать. Сестра Нюра.

Каждая ждала по-своему. Клавдия — молча, делала всё что надо. Мать — говорила с фотографией по вечерам. Нюра — ходила на почту через день. Тоня — не очень понимала кого ждут, но на вопрос «где папа» отвечала уверенно: «На войне, скоро придёт».

Пришёл в мае.

Клавдия гoтовила в кухне, когда услышала голос матери — высокий, не своим голосом. Выбежала.

На пороге стоял Фёдор. Постаревший, с палкой, левый рукав пустой. Но — Фёдор.

Клавдия остановилась в двух шагах.

— Пришёл, — сказала она.

— Пришёл.

— Руки нет.

— Нет.

— Это ничего, — сказала Клавдия. — Руки нет — ты есть.

Фёдор посмотрел на неё.

— Тоня где?

— Тоня! — крикнула Клавдия.

Из комнаты выбежала девочка. Остановилась. Смотрела на незнакомого мужчину.

— Тонь, — сказал Фёдор. — Не узнаёшь?

— Ты папа? — спросила Тоня.

— Я.

— Тебя долго не было.

— Долго. Прости.

Тоня подумала. Подошла. Потрогала пустой рукав.

— Тут рука была?

— Была.

— Она не вырастет?

— Не вырастет.

— Жалко, — сказала Тоня. — А так ничего. Ты же пришёл.

Клавдия повернулась к печи — проверить суп. Просто чтобы никто не видел её лица.

— Кормить будете? — спросил Фёдор.

— Будем, — откликнулась мать из угла — она стояла там тихо, держалась за косяк. — Ещё как будем.