Что осталось от ночи

Вера проснулась в четыре утра с ощущением что надо позвонить сестре.

Не тревожным — просто. Вот надо, и всё.

Они с Людой были близки в детстве, потом жизнь раскидала: Вера в Москву, Люда замужем в Краснодаре. Звонили по праздникам, иногда чаще. Но по-настоящему — давно.

Вера посмотрела на часы. Четыре утра — ещё два в Краснодаре. Глупо.

Положила телефон. Закрыла глаза.

Не спалось.

В половине пятого она всё-таки набрала.

Люда взяла сразу.

— Вер?

— Люд, прости, я не знаю зачем звоню. Просто проснулась и...

— Я тоже не сплю, — сказала Люда. — Уже час.

— Что случилось?

— Да ничего особенного. Просто... думаю.

— О чём?

— О маме. Помнишь, как она нас с тобой мирила после ссор?

— Помню. Садила за стол и давала по куску торта.

— Да. И говорила — ешьте, дуры, потом поговорите.

Вера засмеялась.

— Метод работал.

— Работал. — Пауза. — Вер, мы давно нормально не говорили.

— Давно.

— Ты как?

— Нормально. Не очень, если честно. Устала немного. А ты?

— Я тоже устала. — Люда помолчала. — Знаешь что странно? Я об этом не говорю никому. А тебе — пожалуйста.

— Потому что мы сёстры.

— Наверное. Или потому что ты позвонила в четыре утра и не объяснила зачем.

Они говорили до рассвета. Не о важном особо — о маме, о детях, о том как у Люды растут кабачки и она не знает куда их девать. О том как Вера сходила на выставку и долго стояла у одной картины и не могла объяснить почему.

— Мне кажется, — сказала Люда, — мы говорим по-настоящему только когда устали настолько, что некогда притворяться.

— Или когда четыре утра и терять нечего, — добавила Вера.

— Одно и то же.

В шесть Люда сказала:

— Мне вставать скоро. Ты ложись.

— Да. Люд.

— Что?

— Давай не ждать следующих четырёх утра.

— Договорились. — Помолчала. — Вер, хорошо что позвонила.

— Хорошо.

Вера положила трубку. За окном светало.

Она подумала о маме. О торте. О том, что мама знала что-то важное — что ссора и примирение не требуют объяснений. Просто сядьте рядом и ешьте.

Вера встала. Пошла на кухню.

Чайник. Кружка. Окно.

Рассвет приходил медленно — сначала серый, потом розовый, потом золотой.

Хорошо.